Тот этот свет

/ Искусство и культура / Художественный дневник / Театр

«Божественная комедия» Эймунтаса Някрошюса на фестивале «Сезон Станиславского»

Однажды в рамках того же фестиваля Эймунтас Някрошюс и его вильнюсский театр Meno Fortas сыграли «Фауста» Гете, и не берусь утверждать, что Данте в театральной интерпретации Някрошюса будет посильнее «Фауста». В случае с этим режиссером вообще остается простодушно разводить руками. Непостижимо, с какой божественной невозмутимостью он штурмует недосягаемые философские и поэтические вершины. Удивительно, что, принимаясь осваивать театральными средствами материи ада и рая, ничего пыльного и пафосного, никакой бутафории он на сцену не несет. Режиссер очень любит камни и постоянно использует их как образное средство. Но камни не давят, веревки не душат, вода не затопляет, все это внедряется в искусственный мир театра из самой природы, и здесь становится легко дышать, усталость, бесплодные умствования вместе со «злободневными высказываниями» бегут прочь.

Четырехчасовой спектакль основан на первых двух книгах — «Ад», «Чистилище» и немного «Рая». Все это время Данте с Вергилием встречаются с грешниками разных мастей, доходят до самого страшного круга. Но и грешники, и их адская жизнь решительно не имеют инфернального привкуса. Обитатели того света подозрительно похожи на жильцов этого: та же суета, те же привычки, те же занятия, только сгущенные до концентрата. Сам Данте, в котором Роландас Казлас играет не столько поэта, сколько хорошего мужика с душой и здравым смыслом, здесь все время встречает свою Беатриче (Иева Тришкаускайте). Не в Раю, как в оригинале, но на всем многотрудном пути его будто охраняет простая, опрятная девочка, завязывающая русые волосы в хвостик и играющая на скрипке. Возникает щемящая сквозная тема — эта любовь взаимна даже после смерти одного из влюбленных, Беатриче по ту сторону света продолжает дарить ее своему избраннику.

В поисках божественного откровения Данте открывает для себя обычных людей. И несчастных Паоло с Франческой, обреченных сидеть за фолиантами, вычеркивая несметное количество слов «любовь». И жалкого понтифика, который, возомнив себя Господом, продолжает на том свете пыжиться и вещать. И тех, которые в Чистилище с детским любопытством приникают к спустившимся с небес наушникам и пугаются чистых голосов. Наушники, красные дорожные треугольники, указывающие выход из Ада, «этажерка» из простых стульев, которую слепая паства громоздит римскому папе в качестве совершенно неуместного здесь трона — все это есть продолжение стереотипов обычного земного существования. Грешные люди, населяющие оба мира, столь же достойны у Някрошюса сострадания, сколь у высших сил — наказания. Беатриче в финале одета в красное (цвет страсти!) платье, ее Данте — в красной рубахе. Их ноги будто приросли к земле и не могут сделать шага навстречу, но глаза излучают такую сильную и такую земную любовь, что непрошеный ком застревает в горле. И все же режиссер даст героям миг соединения, Беатриче по-детски прильнет к Данте и отпустит его в живой мир, где царит то же самое — корыстолюбие, жажда власти, болтовня, агрессия, тщеславие. Но, кажется, герой возвратится туда уже не таким одиноким.

Прохудившееся мироздание

/ Искусство и культура / Художественный дневник / Книга

Вторая часть «Гибели Богов-2» «Удерживая небо» Ника Перумова вышла в свет

Перумовская «Гибель Богов» — уникальная романная серия. Начавшись в середине 90-х, она стала современником отечественного славянского фэнтези. До этого момента на нашем книжном рынке целиком и полностью господствовала зарубежная продукция. С нашей стороны наблюдались в основном робкие стилизации. Даже просто дать фэнтезийному роману русскоязычное название не стоило и пытаться: издатель не проявлял внимания к такого рода «глупым экспериментам».

Но в конце концов лед был сломан, и в этом заслуга двух авторов: Марии Семеновой с ее «Волкодавом», который впоследствии мутировал до блокбастера, и, естественно, Ника Перумова, чьи «Боги» вышли под обложками с рисунками знаменитого богемного художника Anry. Эпопея поражала поклонников сочетанием общего скандинавского антуража и вполне местного, российского мироощущения. Жил-был Творец, создавший этот мир. Потом он ушел, а землю населили Древние Боги во главе с Одином, которых затем свергли Боги Молодые. Но это только начало. Мироздание у Перумова довольно-таки сложносочиненное: в нем появились и маги во главе с Мерлином, и гоблины, и гномы, и драконы, и бог Солнца, и даже Спаситель со слугами света. Боги, маги, герои, драконы — все ведут войну: рано или поздно власть Молодых Богов должна быть свергнута.

Читая новый том серии, понимаешь, что мир Перумова понемногу меняется. Поклонники писателя, начиная с «Кольца Тьмы», ценили его за способность передать «все оттенки серого» и показать неоднозначность моральных категорий во Вселенной. А противники, в основном ортодоксальные толкиенисты, как раз за это и отвергали. Но теперь речь идет уже об оттенках оттенков оттенков. Вселенная и линии противостояния в ней бесконечно усложняются. Запутанных коллизий все больше, а прежних заглавных букв и обозначаемых ими сущностей все меньше.

Маги хранят память об одном древнем заклятии, но вот не совершил ли кто-то еще одно? Ибо средоточие мировой магии — Кипящий Котел — вдруг обнаруживает внутри себя непонятный изъян, силы его начинают иссякать. Волны возмущения проходят через мироздание, усиливается противостояние разных вселенских рас. «Кто бы ни сотворил эти заклинания, — говорит великий маг Хедин, — что бы ни свело с ума Кипящий Котел — он обрекал всех нас, все Упорядоченное. Неназываемый, как сказали бы барды.

В логове тесном / ревом великим / весть подает, / падают сосны; / чрево чудовища / черно, пусто, / и вопиет, / пиром обильным / настало смирить / зверя утробу...»