Шрифт:
Потомушто огонь ползет дальше…
Липнет к формам и волосам…
И к коже…
Господи, кожасолдат… Она вздувается пузырями и лопается…
Они падают… И горят…
И кричат, как конь мистера Хаммара…
Все кричат и кричат…
Их Шум носится над полем, заглушая прочие мысли и картинки…
Но первая волна огня наконец спадает, и мистер Морган вопит «НАЗАД!!!», и солдаты в первых рядах разворачиваются и бегут прочь, отстреливаясь на бегу, но спэклы уже поднимают луки, и стрелы дугами рассекают воздух, а другие спэклы вскидывают белые палки и стреляют белыми вспышками, и стрелы втыкаются солдатам в спины в животы в лица, и они падают, падают, а вспышки из белых палок отрывают солдатам руки и ноги и головы, они падают на землю замертво замертво…
А я сижу в седле и так крепко вцепился в гриву Анггаррад, что чуть не выдираю из нее клок волос…
От ужаса она даже не кричит…
И над всем этим раздаются слова мэра… Он говорит:
— Ну, наконец-то, Тодд! — И оборачивается ко мне: — Наконец-то у меня появился достойный враг.
[Виола]
Не проходит и минуты, как мы с Желудем отъехали от армии «Ответа», а впереди уже показывается поворот. Я узнаю дорогу. Она ведет к лечебному, дому, где прошли мои первые недели в Нью-Прентисстауне и откуда мы с Мэми однажды попытались сбежать…
Лечебный дом, где я обмывала труп Мэми, убитой сержантом Хаммаром безо всякой на то причины.
— Вперед, Желудь, — говорю я, отгоняя эти мысли. — Дорога к башне где-то здесь…
Темное небо за моей спиной внезапно озаряется светом. Я оборачиваюсь, Желудь тоже: хотя Нью-Прентисстаун остался далеко и за деревьями его не видно, вспыхнувший над городом свет такой яркий, что на несколько секунд он выхватывает из мрака дорогу и тех немногих, кому удалось сюда добраться. Что произошло? Откуда эта вспышка?
И как там Том?
[Тодд]
Снова, как гром среди ясного неба, вспыхивает адское пламя…
ВЖИИХХ!
Несется по полю, хватая бегущих солдат, плавя винтовки, сжигая тела, десятками швыряя трупы на землю…
— Бежим отсюдова! — кричу я мэру, завороженно наблюдающему за битвой.
Сам он сидит в седле неподвижно, зато глаза бегают из стороны в сторону, жадно вбирая происходящее.
— Эти белые жезлы, — тихо говорит мэр, — явно пневматика, но какая мощная!
Я таращусь на него, не веря своим ушам.
— ЧЕГО ТЫ ВЫЛУПИЛСЯ? — ору я. — Сделай что-нибудь! Их убивают!
Он приподнимает одну бровь:
— А что, по-твоему, происходит на войне?
— Спэклы теперь вооружены гораздо лучше нас! Мы не сможем их остановить!
— Неужели?
Он снова переводит взгляд на битву. Я тоже. Спэкл на рогатом звере готовит факелы к очередному выстрелу, но один из обожженных солдат, поваленных второй волной огня, поднимает винтовку и стреляет. Спэкл хватается за шею, куда угодила пуля, и падает на землю…
Наши солдаты радостно ревут… А мэр говорит:
— У каждого оружия есть недостатки.
Тотчас выжившие солдаты начинают перестраиваться, и на сей раз первым на врага бросается мистер Морган, ведя за собой уже всехбойцов. Снова гремят выстрелы, и снова спэклы осыпают наших градом стрел и белых вспышек, но теперь падают и они: глиняные доспехи с треском взрываются, летя под ноги другим спэклам, марширующим следом…
И все-таки враг наступает…
— Их гораздо больше, чем нас, — говорю я мэру.
— Примерно десять к одному,- кивает тот. Я показываю пальцем на холм:
— И огненные орудия у них еще есть!
— Но они пока не готовы, Тодд, — отвечает мэр. Он прав: твари с белыми рогатками на спинах стоят позади целой армии и вынуждены на время прекратить огненные атаки, иначе они рискуют спалить половину своих.
Но все же ряды спэклов уже смешались с нашими рядами, и бой идет не на жизнь, а на смерть. Мэр оценивает наши силы и бросает взгляд на пустую дорогу за нашими спинами.
— А знаешь, Тодд,- говорит он,- нам сейчас пригодится каждый боец. — Он поворачивается ко мне: — Пора вступить в бой.
Мое сердце уходит в пятки. Раз уж сам мэр решил рискнуть жизнью…
Значит, дела оченьплохи.
[Виола]
— Вон там!- кричу я. завидев впереди дорогу, которая должна вести к башне на холме. Желудь бросается вверх по склону, с его спины и шеи летит белая пена.
— Знаю, — шепчу я промеж его ушей. — Мы почти на месте.