За этими, без сомнения, важными делами сердары не могли выполнить последнего повеления султана – срочно выступать к Београду, не нарушив всех других, никем не отмененных. А ночью ни один из воинов ни за какие посулы, даже под страхом смерти не отважился выступать, ибо сами горы грозились поглотить смельчаков, да и близка была память о рыщущем по округе штригое. Выступить удалось только на третий день, после полудня.

Два дня потеряло воинство османское на пути к стенам београдским. Неслись потом воины во весь опор, сбивая ноги в кровь и загоняя лошадей. И удалось османам отыграть целый день. Но оставшийся решил судьбу их. Войско покинуло Боснию, а на другой день осажденные в Београде венгры и сербы большой кровью отбили турецкий штурм. Когда же войско османское спешило миновать Шумадию, проклятые гяуры во время дерзкой вылазки пожгли корабли султана на Дунае, захватили пушки его, а потом и вовсе разгромили лагерь султанский. Самого же наместника Всесильного творца неба на земле успели янычары унести с поля битвы со стрелой из самострела, в ноге застрявшей. Не бывало никогда прежде еще позора такого на султанскую голову.

Случилось небывалое – дрогнули непобедимые прежде османы. А ведь когда выезжали Янош Хуньяди да Георгий Бранкович с людьми своими из осажденного города на отчаянную вылазку, не было у них надежды на спасение, и был то для них последний бой. Каково же было удивление их, когда стали османы спасаться бегством. Не знали вожди христианского воинства, почему так случилось и какая беда стряслась вдруг с турками, что они в спешке побросали свои укрепления. Это потом уже сказали им – не дождался султан возлюбленных овечек своих, лучших из лучших, остался он без войска своего, застрявшего в пути, на босанских горных дорогах. Не разбила семнадцатая орта, прозванная чергеджи за славные дела свои, шатры напротив шатров султанских. Всего один день выиграл Урхан-ага для тех, в ком текла кровь его – но этот день решил судьбу их. Шутка ли – первое поражение турок после столетия побед! Казаны турецкие брали неверные под стенами Београда сотнями.

А потом в наказание за грехи людские в обезумевший от войны край пришла Чума. Черным посохом била она по земле, собирая обильную жатву. Всех косила без разбора – и ревнителей веры латинской, и магометан, и православных. И те, кто не погиб в бесконечных сражениях, настигнуты были Чумой. Никого не щадила она. И видали ее то тут, то там в облике старухи, одетой в черное, за которой по пятам шли грязные козы.

Почти семь десятков лет после того страшного года не дерзали турки заходить в пределы королевства Венгерского и союзной ему Сремы [235] . И никто из них не знал толком, отчего вышло так, что в решающий день остался султан Богохранимой империи без подкреплений. Виновниками поражения назначены были хайдуки, взбунтовавшаяся семнадцатая орта, оборотни, ведьмы и сам Папа Римский, уж непонятно каким боком в сей перечень затесавшийся. И поелику покарать их не представлялось возможным, под страхом смерти запрещено было упоминать о поражении под Београдом. Семнадцатая же орта исключена была изо всех списков, казан ее разбит, а имя Урхан-аги стерли даже из тайных книг бекташей. Осталось оно лишь в памяти тех, кто знал его.

Когда ушли турки из Чертова города, но пыль от воинства их клубилась еще на дороге, пали на скалы длинные тени. И хотя турки не ушли еще далеко, отважились лазутчики из соседних деревень подняться на гору. Ничего они там сперва не нашли, обычные следы схватки – побуревшая кровь на камнях, обрывки одежды да веревок. Тел турки на горе не оставили. И когда собрались лазутчики уходить, услышали вдруг, как собаки их подтявкивают откуда-то с самой вершины. Поспешили они туда и увидали то, чего могли ожидать и чего боялись.

Лежала Смиляна на плоском камне, нависшем над обрывом. Не удержали ее родные, не связали, решили – одумается девка, простого слова будет ей достаточно. И как стали сниматься с места да осталась она без присмотра – только ее и видали, убежала в горы. Приворожил ее этот оборотень, и без него не было ей жизни. Потому и пришла она на вершину горы и провела конец краткой жизни своей с тем, кого сама выбрала, хотя это было и против законов Божьих.

Безмолвно обступили ее лазутчики. Лежала она на горячем камне, на спине, как будто только уснула, а лицо ее светилось счастьем, так что казалось – вот-вот откроет она глаза и улыбнется из-под пушистых ресниц. Тлен не затронул ту, которую назвали в честь цветка бессмертника. И тело ее не было ни осквернено, ни истерзано. Видно было, что не прикасались к ней руки нехристей. Одежда цела была – рубашка беленого полотна, юбка алая… Только ножки были босыми, но подле на камне стояли ее опанки. Легли вокруг головы распущенные черные волосы прядями, а на челе красовался золотистый венок из смилье, неувядающих цветов, и те же цветы вложены были ей в руки, что держала она на груди. И была она вся будто невеста, ждущая жениха своего, который придет и разбудит ее, а не как несчастная истерзанная беглянка. Невеста оборотня…

С левой же стороны груди заметна была капля крови, пролившаяся на рубашку, – одним ударом кинжала убил ее нелюдь, сразу в сердце, пока спала она, да так, что она, видать, того и не приметила. Забрал-таки с собой. Не захотел оставить. То ли жадность обуяла, то ли жалость – не желал он ей судьбы Беляны. Разберешь его, этого оборотня, что там в голове у него. А теперь уже и разбирать без надобности. Тело обернули в ковер и забрали с собой, дабы отдать родным для погребения. Все равно не было бы ей жизни среди своих. Кто ж такую, поколичем порченную, замуж возьмет? Одна ей дорога была – в монастырь, грехи замаливать. А оборотень, не погребенный по обычаю христианскому, все равно не оставил бы ее в покое, начал бы являться и голову морочить. Так что на все была Божья воля.

И не судьба была кому-то прознать, отчего же на самом деле непобедимое прежде войско османское потерпело поражение под стенами Београда: ни Яношу Хуньяди из славного рода Корвинов, королю венгерскому, ни деспоту сербскому, внуку святого царя Лазаря Георгию Бранковичу, ни тем более султану Мехмету, прозванному Завоевателем, брату его двоюродному и зятю. Заняты были они судьбами народов, люди же мало занимали их, таков удел властителей земных. И никто даже подумать не мог, что причиной столь поразивших всех событий была простая деревенская девчонка по имени Смиляна, которая волей судьбы перебежала дорогу семнадцатой орте, вел которую Урхан-ага, славный воин, взятый некогда из этих мест мальчиком и умерщвленный бекташами, а потом превращенный их ворожбой в живого мертвеца, беспрекословного исполнителя воли султанской. Выбились тогда косы из-под косынки, раскинулись по плечам, и судьба битвы была предрешена.

Бывает так, что мелкие камни вызывают большой обвал в горах, а незначительные события предопределяют ход судьбоносных. Бывают такие стены, которые люди рушат веками – и не могут разрушить, а потом приходит младенец, тычет кулачком в стену – и падает она. В такие неспокойные времена за день рушатся вековые царства и на месте их воздвигаются новые. Тогда ход событий может решить любой, достаточно оказаться ему в нужном месте и в нужное время. В такие мгновения случайный взгляд и меткое слово могут стать оружием пострашнее ятагана. Пусть благословенны будут те, кто жил в эти времена и пережил их, помогая пережить другим. А такоже те, кто осмелился еще и любить во времена эти, зная, что кратка будет любовь, не длиннее жизни. Ибо жизнь должна продолжаться во что бы то ни стало.