Шрифт:
«Она отказывается позволить себе чувствовать что-либо», — говорил Хэмиш.
Так ли это? Должно быть, что-то причинило ей сильную душевную боль. Или кто-то. Потеря мужа?
«Удивляюсь, что она не вышла за него замуж… Он был годами влюблен в нее».
Глава 4
Когда уик-энд закончился, Уолтер Теллер довез Питера и его жену Сюзанну до их дома на Болингброк-стрит и поехал к своему банкиру. Там он договорился об уплате за обучение сына в школе и вернулся к своему автомобилю, думая о дневных делах.
Выполнив их, Уолтер только доехал до пригородов Лондона по пути домой, как ему стало не по себе. По лицу катился пот, зрение затуманилось, конечности стали свинцовыми, движения — скованными.
«Что не так, черт возьми?»
Он никогда не чувствовал ничего подобного.
«Я умираю?»
Уолтер стал подъезжать к обочине, но передумал.
«Если я должен умереть, то предпочел бы умереть дома. Не здесь, не посреди улицы. Я пережил многое — малярию, дизентерию, паразитов — и смогу добраться до Эссекса».
Он сосредоточенно вел машину, вцепившись руками в руль, заставляя мускулы работать силой воли и считая мили. «Почему здесь нет Дженни? Она бы повела автомобиль». Но вчера вечером у них вышел крупный разговор из-за отъезда Гарри в школу, и утром к Дженни было лучше не подходить, а тем более не заставлять ее ехать с ним в Лондон.
Появился указатель на Рептон. Ферма была у следующего поворота.
— Я не умер, — сказал себе Уолтер; его голос показался ему необычайно громким. Но он не мог объяснить, как добрался сюда из Лондона.
«Это не ты, а Гарри. Что-то случилось с ним…»
Машина словно сама по себе свернула на подъездную аллею, и при виде дома Уолтер нажал на клаксон.
— Дженни! — крикнул он. — Ради бога, выйди и помоги мне!
Все, что Уолтер мог сделать, — это надавить на тормоз и остановиться перед домом. Его руки отказывались открывать дверцу, а ноги — подниматься с педалей. Страх сковал его тисками — он не мог ничего сделать для своего сына.
Его жена выбежала из дому.
— Уолтер? В чем дело? Что случилось? — крикнула Дженни, глядя на его бледное, потное лицо и трясущиеся руки.
— Что-то случилось с Гарри.
— Он в Монмутшире, навещает Монтли…
— Знаю. Позвони им. Моли Бога, чтобы было не слишком поздно. Скажи им, что мы будем там так быстро, как только возможно.
Но как он сможет ехать в Монмутшир? Надо найти способ…
Дженни убежала в дом, а Уолтер сидел в машине, стиснув кулаки, закрыв глаза и стараясь услышать разговор внутри дома. Он чувствовал, что перестанет дышать, прежде чем жена сообщит ему ответ.
Вот и она — бежит к нему. Уолтер вглядывался в выражение ее лица.
— С Гарри все в порядке, Уолтер.
Молли, экономка, следовала за Дженни по пятам, вытирая руки о фартук.
— Я позвонила доктору Филдингу — он едет сюда.
Обессиленный, Уолтер неподвижно сидел в автомобиле. Теперь он мог умереть. Все было в порядке. Если бы это потребовалось от него, он бы понял.
Глава 5
Лондон, начало июня 1920 года
После нескольких дней дачи показаний по делу в Шеффилде Иен Ратлидж вернулся в Ярд, найдя суперинтендента Боулса страдающим от диспепсии и головной боли.
— Вы опаздываете, — огрызнулся Боулс, сердито глядя на Ратлиджа.
— На севере была сильная буря. Падали деревья, и часть дороги смыло.
— Если бы вы воспользовались поездом, как все мы, то прибыли бы вовремя.
— К сожалению, поезд тоже опоздал.
— Откуда вы знаете?
— Когда я вошел, то слышал, как сержант Гибсон говорил, что на железной дороге на севере были такие же проблемы, как на шоссе.
— Каков исход в Шеффилде? Ну? Не заставляйте меня ждать, — нетерпеливо сказал Боулс.
— Жюри не долго совещалось. Таттл проведет остаток жизни в тюрьме.
— Я думал, Корона надеялась на повешение.
— Жюри с этим не согласилось.
— Чертовы провинциальные присяжные! Дело явно тянуло на повешение. В Лондоне так бы и было.
Ратлидж не ответил. Он соглашался с присяжными. Это было, как сказали бы французы, преступление на почве страсти и тяжкого горя, которое закончилось смертью больной жены Таттла. Случайно или намеренно, знал только Бог. Для Таттла повешение было бы во многих отношениях карикатурой.