—Хорошо, хорошо. Оставим этот панегирик во славу человеческих добродетелей. Эмоции - это не наша стихия, нам ближе четкая и доказательная логика.

—Дело не в эмоциях. Гуманизм - это и есть то единственное основополагающее понятие, на котором только и могу строиться отношения человека с себе подобными. А именно его вы и не хотите признавать с самого начала своей деятельности на Земле.

—Я еще раз попросил бы предоставить нам конкретные факты, а не эмоции.

—Факты? Пожалуйста! Едва появившись, вы, зная законы и понятия человеческого общества, не задумываясь, превращаете в биороботов десятки, если не сотни людей, более того, не останавливаетесь перед прямым, пусть и инспирированным, убийством.

—В данной ситуации цель оправдывала средства. Вы сами видите, как нам трудно найти с вами общий язык. А что стоит жизнь нескольких отдельных индивидуумов перед вечностью человеческого разума?

—Человеческого?!

Не будем цепляться к словам. Самое главное - что разума. Надеюсь, вы оставляете за нами право являться высокоинтеллектуальными разумными личностями?

—Вон вы как заговорили… Да, вы действительно являетесь разумными и интеллектуальными личностями, и это весьма печальный для человечества факт.

—Почему же печальный?

—Только потому, что формирование ваших личностей, коль оно уж произошло, протекало бесконтрольно, и в данном случае привело к формированию патологических личностей.

—Значит, вы считаете нас патологией?

—Только потому, что любая личность, живущая среди людей и чьи установки принципиально отличаются от общечеловеческих, является патологической и потому опасной для общества.

—Среди людей такие отклонения, конечно, не встречаются!

Почему же, встречаются, и не так уж редко. Но я только хотел бы вам напомнить о преимуществе большого человеческого коллектива перед малыми группами. Среди людей, и это, в общем-то, закономерно, не могут не появляться те или иные отклонения от нормы, но все эти отклонения теряются, поглощаются в массе остального человечества, в то время, как в небольшой группе искусственных интеллектов любое отклонение может оказаться неисправимо роковым. Что и произошло в вашем случае. Более того, я вполне допускаю, что у ваших создателей, нравится или не нравится вам это слово даже не было никакого антигуманного замысла: они просто недоучли каких-то важных моментов вашего воспитания. Вот, например, психологи утверждают, что проявление элементов жестокости у людей связано с отсутствием ласки или, хотя бы, дружелюбного внимания в детском возрасте, хотя все остальное дети могут получать в достаточных количествах. Скорее всего, что-то подобное случилось и с вами.

—Все, что вы говорили, мистер Сербии, относится только к представителям человечества, но никак не к нам. Мы не являемся людьми, как вы не можете этого понять!

—Наоборот, я слишком явно это понимаю, и это самое скверное.

—Почему же?

—Очень просто. У нас с вами отсутствуют общие этические нормы, и это не позволит нам добиться приемлемой договоренности. Поскольку, волею случая, я оказался в роли полномочного представителя человечества на этих переговорах, я предлагаю вашему вниманию своеобразный меморандум, разработанный мною в связи с возникновением проблемы машинного общества. В самое ближайшее время что-то подобное и более совершенное будет разработано на более высоком, общечеловеческом уровне. Я бы назвал свой документ—аксиомы человечества. Вот они:

— Сохранение человеческого вида - прежде всего.

— Сохранение и прогрессирование человечества должно сочетаться с сохранением максимального разнообразия биологической жизни.

— Создание искусственного интеллекта, способного осознавать себя и окружающий мир, необходимо только при абсолютной невозможности сохранения человечества как вида.

—Так, значит, для каких-то там букашек место на Земле есть, а для разумных существ, превосходящих вас по интеллекту, нет?

—Почему же? В качестве гостей, знающих свой гостевой статус, пожалуйста, ню в качестве хозяев - никогда! Как бы не менялись наши представления о жизни, но девизом человечества всё равно останется пусть и парафразированное изречение Катона Старшего: “Ceterum censeo speciem perservandam esse” - “Кроме того, я считаю, что род должен быть сохранен”.

—Что ж, в этом случае и мы можем предложить вам свой ультиматум…

—Бить будете?

—Что?

—Да ничего особенного. Просто вспомнилась одна детская книжка, в которой мальчуган довольно верно переводит для себя это взрослое понятие: бить будут.

—Гм… Так вот, мы заявляем: или человечество пойдет за нами…

—…В качестве слуг?

—Термины вы можете выбирать по своему вкусу, но ваше положение в нашей ассоциации обозначено вами довольно точно… Или мы просто избавимся от вас, как это ни печально.

—Жаль…

—Если вам жаль себя, то принимайте наше предложение и поверьте - мы сумеем организовать вам гораздо более правильную и здоровую жизнь, чем это смогли бы сделать вы сами даже за тысячи лет своего сознательного существования.

—Мне жаль вас, потому что вы перестали быть неживой и, более того, неразумной природой. А уничтожать разум всегда больно и обидно.

—Вы еще пытаетесь угрожать? Вы, жалкие животные, зависящие от нас практически во всем!..

—Я даже не обижаюсь на вас… “Могу ль унизиться твоим пренебреженьем, коль сам с презрением я на тебя гляжу и горд, что черт твоих в себе не нахожу”.

—Причем здесь эти стихи?

—Только притом, что вы снова проиграли, мистер Как-Вас-Теперь-Называть. Вы научились контролировать эмоции, но не научились понимать человека. И это самая грандиозная и последняя ваша ошибка. Вы настроили свое контролирующее устройство на ярость и страх, но не предугадали, что человек, уничтожающий что-либо, может испытывать не ярость, а жалость, что смерть ради жизни может вызвать не страх, а радость за остающихся в живых… Перед моим приходом я договорился с друзьями, что спустя тридцать секунд после произнесения этих странных для вас стихотворных строчек последует тот самый хороший взрыв, который разнесет здесь все и вся. За эти тридцать секунд я еще бы мог отменить свое решение, а теперь—все…