Зритель вряд ли это поймет. Зритель — это масса. Масса — это женщина. А женщина любит насилие. Наша цель изнасиловать зрителя.

— Будем делать кино.

— Кино?… э-э-э… Я не…

Костик наивно полагал, что умею я. Пришлось его разочаровать. Пришлось порыться в архивах и припасть к истокам. Взять пафос Рифеншталь, издевку Ромма, хулиганство Мура. Творчески переработать на современном материале и никакого плагиата. Кто-нибудь еще?… Нет времени. Будем делать кино.

— Тыче?!!!

— I`m гостof world!

— Пусти!

— А who есть ты? — Рыжий мужик попытался пощупать Зоеньку за грудь и схлопотал по роже.

— Тебе нравиться в России?

— This city is peace of shit!

— Я тебя про Россию спрашиваю, сволочь западная!

— Fuck you self!

Зоенька была неграмотная, но в пределах общедоступного понимала. Рыжий получил по носу и упал на кафельный пол туалета. Не знаю, где она нарыла такого кадра, но он здорово подходил для того, чтобы гневно спросить «Доколе?»

— Я тьебе my… My душу даю…

— Да, на кой ляд мне твоя душа. Ты мне ответь, что тебе, скотина, в России нравится?

— …

— Ну!

Англичанин оперся о край унитаза и кряхтя поднялся:

— Freedom and woman.

Его руки опять потянулись к девичьим грудям. Он был заметно выше хрупкой Зоеньки, казалось, что ее хотят не облапать, а задушить. Джек-потрошитель вернулся. Русская гастроль.

Зоя не удержалась и врезала ему между ног. Удар получился слабенький. Чувствовалось, что каблуки ей в новинку. Да и деловой костюм с глубоким секретарским разрезом тоже. Наверное, жалела, что не в говнодавах и без кожаной куртки.

— А это… Как блин это… — Она не вспомнила, что я велел спрашивать и достала бумажку. — Гражданское общество. У нас есть гражданское общество?

— O!.. These women.

Джек принялся блевать.

Я некоторое время наблюдал за тем, как из него вываливается завтрак… или обед…, а потом перекрутил файл на начало…

СОХРАНИТЬ КАК…

…и отправил в папку «Лучшее».

Эдик жертвенность Зоеньки не оценил. Он сидел с кислой миной на диване, лечь на который было моим ежесекундным желанием. Всем своим видом Эдик показывал фирменную невозмутимость и дикую усталость.

Его утомил трафик. Он должен был приехать гораздо раньше, но решил заскочить домой в Плещеево, не рассчитал время и попал в пробку на Новорижском. Рванул в объезд по Рублевке, хотя наверняка знал, что и там огромный затор из Мерседесов. Такой город. Мегаполис. Который год хотят расширять трассы и делать мост на Новоогарево. Говорят, проблема в том, что мост испортит вид Москвы-реки.

— Что, забыл, где живешь?

Конечно, Эдик не забыл. Более того, он искренне верил, что все делал правильно. То есть как всегда. Так бывает. Когда надо, но очень не хочется, ты вроде делаешь и не делаешь одновременно. Сам считаешь, что все в порядке, а вот окружающие видят, что нет.

— Ты работать будешь?

— Не первый год замужем. Раз взялся, то сделаю.

— Ну-ну.

Фильм не клеился. Костик, развесивший в стороны свои уши, ничего не понимал. Он беспомощно смотрел то на дергающегося меня, то на представительного Эдуарда и все время норовил заняться любимой мультипликацией. Я понимал, что мы теряем драгоценное время. Надо было идти другим путем. Путем от противного… зрителя.

— Почему люди смотрят телевизор? Нет! Не так! Почему люди смотрят всякие там «Президент-Шоу»?

— Потому что сейчас это самое главное Шоу в стране.

— Правильно! В этом его преимущество и его слабость. Все хотят нечто умопомрачительное, феерическое, правдиво-роскошное, теребящее нервы и душу. Но как только они узнают, сколько это будет стоить денег и нервов, каких масштабов достигнут проблемы с комплексом маленького человека, то сразу говорят нет, спасибо, ешьте сами и остаются на привычном, а главное понятном Шоу. Эдик, вот ты, когда смотришь TV, ты хочешь узнать что-нибудь новенькое? Например, правду?

— Хочу. И поэтому смотрю Walt Disney Channel.

— Каждый хочет свою правду. Слышишь? Свою! И только ее! Привычную, спокойную, нежную. Если дать зрителю то чего он хочет по приемлемой цене, то он сожрет и попросит добавки. В такие моменты у телечеловека атрофируются все вкусовые рецепторы, он верит в им же самим выдуманного фантома, да еще и деньги за это платит. Останется подбрасывать куски высококачественного дерьма, то есть продукта, и внимательно следить за технологией. Если мы, сказав нужную им правду, в следующий раз покажем неправду, у зрителя палец на нашей кнопке не задержится. Переключит.