— Мисс Элизабет, — сказал Тедди. Его голос был спокоен, даже когда все вокруг галдели. Он потянулся вперед и легким движением дотронулся до её запястья. — Как вы себя чувствуете? Вы выглядите нехорошо. Это был крутой поворот, и я полагаю, не последний…

Кончики пальцев Тедди на её бледной коже выражали столь искреннюю доброту, что на секунду Элизабет почувствовала, как внутри неё впервые за долгое время расцветает счастье. Это ощущение продлилось лишь секунду, а затем желудок Элизабет сжался. Она с ужасом и отвращением поняла, что позволила себе пережить нечто приятное — чего явно больше никогда не заслуживала — вызванное другим мужчиной, тем, кто родился везучим и обеспеченным, и кто совершенно точно не был Уиллом.

Почти сразу она поняла, что её сейчас стошнит.

Голова была холодной, а тело — горячим. Все за столом были поглощены громкими разговорами или тяжелыми мыслями. Элизабет на секунду смежила веки и понадеялась, что сможет добраться до уборной. Затем она оттолкнула свой стул и выбежала из столовой.

Из достоверного источника нам известно, что новая любимица общества, мисс Каролина Брод, отправилась вместе с компанией Шунмейкеров во Флориду, что, конечно же, не может не впечатлить её новых друзей. По имеющимся сведениям она путешествует с горничной, но без своего обычного спутника, мистера Кэри Льюиса Лонгхорна, что может вызвать опасения некоторых её новых знакомых, но совершенно точно не умалит всеобщего интереса к ней.

«Городская болтовня», среда, 14 февраля 1900

— Мисс Брод, прошу прощения за то, что случилось сегодня утром. Я постараюсь загладить свою вину перед вами, и поэтому приглашаю вас прокатиться со мной на автомобиле, когда мы прибудем во Флориду. Вам это интересно? Вы когда-нибудь ездили на автомобиле? Уверяю вас, моя неуклюжесть проявляется только в гостиных и за изысканно накрытыми столами. Вы можете доверять мне как водителю. В автомобиле…

Каролина сияла и восторженно кивала. Было сложно услышать всё, что произносил Лиланд, потому что говорил он очень быстро. Иногда она теряла нить повествования и не до конца понимала, в какой момент стоит кивнуть или отрицательно покачать головой, поскольку попутно Лиланд задавал множество вопросов, и ей хотелось ответить на них таким образом, чтобы в конечном счёте провести в его обществе как можно больше времени. Рядом с ним она казалась себе наивной и хрупкой, совсем непохожей на себя настоящую. После завтрака она переоделась, сменив промокшее платье на элегантный костюм из синего шёлка замысловатого кроя, отделанный белой лентой, и прогуливалась с Лиландом по поезду. На её запястьях и воротнике красовалась кипенно-белая пена кружев, и Каролина время от времени слегка взмахивала руками, когда ей удавалось вставить хоть слово, потому что ей нравилось наблюдать за вздымающимися и опадающими в воздухе манжетами. Лиланд уже сводил её к машинисту и заставил выслушать оценку состояния поезда, данную кондуктором. (Тот был уверен, что они доберутся до Палм-Бич в целости и сохранности). Теперь же он вел Каролину из служебного вагона, в котором проверялось состояние путей, на его открытую площадку, откуда были видны убегающие вдаль рельсы, остающиеся позади и исчезающие между голых деревьев.

Стоял морозный день, и полуденный пейзаж под безоблачным небом был безлюден. Платье Каролины начало развеваться на ветру, когда она вслед за Лиландом ступила на площадку и почувствовала свежий воздух, который был теплее, чем в Нью-Йорке, но всё равно прохладным. Как и оставшийся позади салон-вагон, уставленный мягкими диванами и увешанный подробными картами и бархатными драпировками, площадка для наблюдения была выстроена с размахом. Её куполообразная крыша покоилась на позолоченных колоннах, стоявших на полукруглой платформе. Ограда была сделана из полированного резного дерева.

— Мне нравится, как земля уходит вдаль, когда едешь на поезде. Можете ли вы себе представить, как это выглядело в глазах наших предков, которые едва знали, что такое поезд, и никогда в жизни не путешествовали с такой легкостью и удобством? Как же нам повезло родиться сейчас, и жить в это время, когда можно поехать куда угодно…

Внезапно он замолчал, глядя на исчезающие вдали деревья. Было весьма необычно увидеть Лиланда в неподвижном состоянии, и дыхание Каролины сбилось, когда она взглянула на него и осознала, насколько он невероятно красив. Но поезд все ещё покачивался, и Лиланду пришлось протянуть руку и опереться на позолоченную колонну.

Каролина моргнула, но не смогла отвести от него глаз. Лиланд был таким ширококостным и одновременно изящным, его тело плавно сужалось вниз от широких плеч. Каролина чувствовала себя маленькой и хрупкой рядом с этим великаном. Его волосы слегка отросли и теперь прикрывали уши. Когда он вновь повернулся к ней, девушка поняла, что непроизвольно таращится на него, и устыдилась своего поведения.

— Завтра после обеда мы уже будем во Флориде, — произнес Лиланд необычно тихим и размеренным голосом.

Каролина, робко изучающая свои туфли, от этих слов успокоилась. Конечно, он бы не стал проводить с ней так много времени, если бы не считал её красивой, поняла она. А если он пока что не сказал ей никаких приятных слов, то, возможно, дело в том, что он не желает воспользоваться ею, или сам не очень опытен в таких делах, или ещё по каким-то причинам. На мгновение угроза неизбежности вернуться в свое купе, не проведя ни единого романтического момента с Лиландом, затуманила её мысли. Она посмотрела в его широко посаженные голубые глаза и решила, что настало время намекнуть ему на свои чувства.

Она переложила зонт в левую руку и шагнула к Лиланду. Каролина знала, что должна улыбаться, но волнение уже охватило её, и она позабыла, как совершать даже самые простые движения. Все, о чем она могла думать в эту минуту, так это о том, как закончить ряд шагов, который она уже досконально обдумала: шаг к Лиланду, затем легкий разворот, чтобы она очутилась между ним и оградой, в опасной близости от молодого человека. Может быть, там она и вспомнит, как улыбаться. Он пристально смотрел на неё, и она, кокетливо отступив на шаг назад, оперлась на перила. Тем не менее улыбнуться ей не довелось, поскольку в эту же секунду вагон подскочил на кочке, и Каролина потеряла равновесие, всем весом обрушившись на деревянное ограждение.