— Могу я увидеть ветеринара, мэм? — шутливо спросил Эдвард, подражая выговору местных пастухов.

Ванесса обернулась и увидела, что он стоит в дверях лаборатории, сжимая в руке шляпу.

— Конечно, — холодно ответила она.

— Ты на меня сердишься? — спросил он, входя внутрь.

— С чего ты взял?

— Об этом говорит твой тон и неприязненный вид.

— И давно ты наблюдаешь за мной?

— С минуту или чуть больше. Все это время ты смотрела в стену.

Ванесса оглядела маленькую комнату. Чистый лист бумаги и ручка лежали на столике, ни одной записи не было сделано.

— Нельзя подсматривать за людьми тайком, Эдвард, — сухо заметила она.

— Так же как и целовать? Значит, в этом причина твоего плохого настроения? — В его глазах светилась неприкрытая ирония.

— У меня обычное настроение, — буркнула Ванесса, но он продолжил, как будто не слышал ее ответа:

— Ты злишься, что я не только не стал скрывать наши отношения от Лесли, но и поцеловал тебя в ее присутствии?

— Ты должен был сначала посоветоваться со мной! — резко заявила она.

— Но моя кузина и так в курсе событий, — заметил он. — Все в округе уже знают о нас. Ты не представляешь, как быстро здесь распространяются новости, несмотря на отсутствие регулярной почтовой связи. Кроме того, достаточно взглянуть на тебя, чтобы обо всем догадаться.

У Ванессы перехватило дыхание, и она не нашлась, что сказать.

— В том, что ты выглядишь, как влюбленная женщина, нет ничего плохого, — поспешил успокоить ее Эдвард. — Просто я хотел доказать тебе, что бессмысленно скрывать что-либо от Лесли.

Девушка сделала несколько глубоких вдохов.

— Ты ошибаешься, Эдвард, — сказала она. — Хочешь знать, что в этом плохого? То, что я не могу сказать то же самое о тебе, потому что не знаю, какие чувства испытываешь ты.

— Вот как? А как насчет нашего разговора вчера вечером?

— Мы отложили его, если помнишь, — парировала она, — а сегодня я увидела ситуацию в новом свете.

Эдвард задумчиво прищурился.

— Ты слышала наш разговор с Лесли, — после долгой паузы произнес он.

Ванесса кивнула.

— Это получилось случайно, — сухо пояснила она. — Я была по ту сторону изгороди…

— И теперь ты убеждена, что либо я ищу жену, разумную и хозяйственную, как ты, либо слишком ценю свою независимость, чтобы вообще жениться. Так?

— Как бы то ни было, Эдвард, — устало проговорила девушка, — ты по-прежнему остаешься для меня загадкой. Я не знаю, что ты чувствуешь, о чем думаешь…

— Если честно, я и сам этого не знаю, — серьезно произнес он.

В этот момент дверь распахнулась и в лабораторию заглянула Лесли.

— Что случилось? — резко повернулся к ней Эдвард.

— Если я вам помешала, то зайду позже, — весело ответила она, но Ванесса заметила, что в ее глазах горит любопытство.

Девушку бросило в жар при мысли о том, что все вокруг видят, что она влюблена, и судачат на эту тему. Может быть, даже заключают пари…

— Ну, что ты, Лесли, разве ты можешь нам помешать? — поспешно возразила она. — И потом, я все равно собиралась уходить.

С этими словами она вышла. Эдвард за ней не последовал.

За ужином Лесли оживленно рассказывала о том, что новым директором биостанции назначен Джеймс Гудвин, что он приезжает завтра, как и Джон, и оба пробудут здесь еще две недели, чтобы разобраться в делах. Эдвард по большей части молчал, а Ванесса отделывалась ничего не значащими репликами. Ей очень хотелось узнать, о чем он думает, но она была не сильна в чтении чужих мыслей.

Что там чужие, если я не могу разобраться даже со своими, мрачно подумала она.

Вечером, после того, как Лесли легла спать, Эдвард пришел в комнату к Ванессе. Она стояла у окна, скрестив на груди руки, и даже не повернула головы, как будто не слышала его шагов.

Когда он подошел и обнял ее сзади, она невольно прижалась спиной к его груди. Печальный вздох вырвался у нее, на глазах выступили слезы.

— Я догадываюсь, каково тебе сейчас, — тихо сказал Эдвард.

— Неужели?