Пока горит огонь лампады

И славу Божию поют –

Жива еще святая правда –

Не хороните Русь мою.

Не говорите: нет надежды

Больную родину поднять –

То Бог готов взыскать как прежде

Русь к покаянию опять.

Пока жива в сердцах молитва

Сынов, не предавших Руси,

С молитвой этой не убита

Надежда Русь от тьмы спасти.

И, может быть, в час судный грозный

Господь отмщенье отведет

И ради праведников горстки

Русь Православную спасет.

СТРАСТОТЕРПЦЫ ТРИДЦАТЫХ ГОДОВ

Не найти их священных могил,

Не собрать и не счесть их имен –

Лишь Господь никого не забыл,

Кто за имя его погребен.

Лишь Господь не забыл никого

И венцом светозарным венчал,

Кто за имя святое Его

Свою жизнь страстотерпцем скончал.

Из гулаговских адских оков,

Казематов седых лагерей

Вел в бессмертие облик Христов

Их по мукам кровавых стезей.

В гефсиманской холодной ночи

В тех далеких тридцатых годах

Распинали их вновь палачи

На своих большевистских крестах.

Только пели осанну они,

Когда их выводили на смерть,

Когда вслед им кричали: «Распни!»,

На Голгофу ведя умереть.

Распинала их черная рать,

И кричал им палач: «Отрекись!» –

Нам имен их ни счесть, ни собрать.

О, страна, возрыдай и восплачь!

Возрыдай над своею судьбой:

Ты Голгофою стала сынам,

Ты могилою стала сырой

Их истерзанным в муках телам…

Нам сегодня сияют огни

Через толщу могильных оков:

Это душами светят они –

Страстотерпцы тридцатых годов.

И в веках им отныне сиять,

Кто замучен, расстрелян, убит:

Их имен нам ни счесть, ни собрать,

А у Бога никто не забыт.

КТО МЫ?

Кто мы? Иностранцы? Иль просто невежды?

А может, вообще дураки?

Живем мы без веры, любви и надежды:

Живем, как живут сорняки.

Кто мы? Недоноски? Безродное племя?

Иль чей-то несмытый позор?

А может, в нас доброе чистое семя

Похитил завистливый вор?

Давно позабыта дорога ко храму,

Отравлены души, сердца.

Смеемся в лицо, уподобившись Хаму,

Спасителя Бога-Творца.

Мы в храме чужие, нам неинтересны

Святых назиданья отцов:

Добыча, мишени мы для экстрасенсов

И для сатанинских жрецов.

Открыты дороги для блуда и срама,

Лишь только дорога одна –

Дорога к спасенью, дорога до храма –

Бурьяном покрыта она.

Так кто же мы, Господи? Что с нами сталось?

Открой, вразуми и спаси.

Ведь мы не иуды: мы – то, что осталось

От некогда Святой Руси.

Мы память живая о храмах сожженных,

Разрушенных чудо-церквей,

Мы – боль Твоих слуг, в лагерях заточенных,

Пожарищ святых алтарей.

Мы древо с корнями давно перебитыми,

Стадо упрямых слепцов:

Стоим пред Тобой, в пятнах крови покрытые

От дел атеистов-борцов.

Что же делать, Бог Милосердный?

Час, может быть, не поспел

Ангельской жатвы – жатвы последней

Зерно отделять от плевел?..

Дай же нам, Праведный, сил и терпенья

Грех укротить над собой,

Чтоб не в позоре, а во искупленьи

Предстали мы все пред Тобой.

Кто мы без Бога?

Пустота.

Кусок мертвятины ходячей,

Мы горстка пепла,

Нагота

С душой глухою и незрячей.

Кто мы без Бога?

Пустоцвет,

Сухая ветвь на древе жизни,

Мы тьма кромешная –

Не свет

Для горней сладостной отчизны.

Несчастной жизнию

Живет,

В ком пламень веры дух не греет.

Богат и счастлив

только тот,

кто в Бога сердцем богатеет.

ВЕЛИКИЙ ПОСТ

Есть такое время года:

И весна, и не весна,

Все грустит, грустит природа

И печальны небеса.

Солнце светит – только льется

Грустной песней луч весны,

Не играет, не смеется

И стыдится красоты.