Победители первого тура снова разбились на пары.

Во втором заходе первыми состязались Дор и Торин. Торин изо всех сил сопротивлялся могучему противнику. В тот момент, когда Дор повалил Торина на землю, хуттинцы дружно ахнули. Дал боролся в третьей паре с парнем из Сохоты. Парень напал стремительно, но Дал в первом туре видел, на что способен противник, и был готов отразить атаку. Силы их были равны, однако Дал оказался чуточку увереннее в себе, может, оттого, что был у себя дома и полсотни сородичей смотрели на него, всем сердцем желая удачи. Дал победил, впрочем, у Тамеи, как и в прошлый раз, в этом не было никаких сомнений.

В третьем, и последнем, заходе на площадке остались Дор, Зайн и Дал. Первыми вышли бороться Дор и Зайн. Дор положил Зайна сначала лицом вниз, потом играючи перевернул его на спину. Теперь друг перед другом стояли лишь два участника: Дор и Дал. С Дала слетела его привычная улыбка. Квадратное лицо Дора оставалось бесстрастным. Противники сцепились. Тамея видела, как вздулись от напряжения жилы на шее Дала.

– Этот тролль не может победить! – воскликнула Дэвика.

Противники разошлись и снова сцепились. Зрители следили за поединком, затаив дыхание. Дор был силен, но Дал более гибок и проворен. Когда соперники сходились в третий раз, Дал неожиданно увернулся и сильным ударом под колени сбил противника с ног. Дор тяжело рухнул на землю. От изумления зрители секунду молчали, а потом восторженно взревели. Дал вытер пот со лба и, улыбнувшись, протянул Дору руку, помогая подняться. Он успел еще похлопать Дора по плечу, прежде чем хуттинцы окружили его, бросились обнимать и целовать.

– Имя второго юноши, достойного называться лучшим женихом, – Далан, сын Эйда и Туны из Хутти! – стараясь перекричать толпу, возвестил Луд.

Тамея решила повременить с поздравлениями и подойти к Далу в другой раз, когда он будет один. В деревню снова возвращались веселой гурьбой, и никому не было дела до того, откуда родом победитель. Это был общий праздник молодости. Это был тот самый праздник, которого каждый день желали друг другу жители деревень Хутти, Тохта и Сохота.

– А я не сомневалась, что наш Далан победит, – сказала Хида Тамее, когда они сидели во дворе у очага и чистили радужник.

– Я тоже, – улыбнулась Тамея.

Лавидия, лежа на траве, играла с куклой.

– Представляешь, Там, – мечтательно произнесла Хида, оторвав взгляд от ножа, – Дал станет достойнейшим женихом, а ты лучшей невестой. Может, он тогда подарит тебе свой пояс?

– А может, Там не захочет отдать ему свой, – встряла Лав.

– Да? И кому же она его отдаст? – прищурилась Хида.

Неожиданно с дальнего конца деревни донеслись громкие вопли.

– Что это? – встревожилась Хида.

Прибежал Нуам и возбужденно закричал, размахивая руками:

– Лав, к нам трохи забрались! Идем смотреть, как Соха их выкуривать будет!

Лавидия со всех ног понеслась за калитку.

– Там, это… Рока просила тебя тоже прийти, – почесав в затылке, сказал Нуам.

– Иду. – Тамея поднялась, торопливо вытирая руки.

Хуттинцы и гости, приникнув к изгороди, с любопытством уставились на распахнутые двери дома молочницы. Тамея окликнула подругу.

– Хорошо, что ты пришла, – прошептала Рока. – К Тутрен забрались трохи, и бабушка велит мне их выкурить! А я боюсь!

Неожиданно в окне показался трох с большим печным горшком в руках. Оскалив желтые зубы, он запустил горшком в толпу у изгороди. Люди метнулись в разные стороны, горшок пролетел над головами и грохнулся на землю. Трох исчез в доме, откуда доносился жуткий шум.

– Скорее сделайте что-нибудь! – всплеснула руками Тутрен.

К толпе подбежал запыхавшийся Корт со связкой краснянки. Он протянул стебли Онсиде. Соха подожгла пучок и молча вручила его Роке, указав глазами на дверь. Рока, судорожно вздохнув, взяла краснянку и открыла калитку.

– Я тоже пойду! – сказала Тамея.

Уголки губ старой Сохи дрогнули от улыбки.

– Не понимаю, – шептала Рока подруге, осторожно поднимаясь на крыльцо, – почему поля окуривают мужчины, а дома Сохи? Послали бы сюда мужчин, наверняка им не так страшно!

Прежде чем переступить порог, Рока сунула в проем дымящийся куст и помахала им. В доме послышался топот маленьких ножек. Подруги для храбрости взялись за руки и переступили порог. В кухне царил чудовищный беспорядок. В лужах молока валялись осколки посуды и клочья тряпок. Стены и перевернутые лавки измазаны испражнениями. Рока двинулась вперед, но тут на стол неожиданно прыгнул толстый трох и замахнулся осколком кувшина.

– Берегись! – крикнула Тамея.

Осколок со свистом пролетел мимо ее уха и врезался в стену за спиной. Рока ткнула дымящимся кустом в троха. Тот кубарем скатился со стола и скрылся в комнате.

– Вот гадость, – брезгливо поморщившись, пробормотала Рока.

– Дай мне половину твоего куста, – предложила Тамея. – Вдвоем мы их быстрее выкурим.

– Нет, я кое-что придумала! – Рока принялась перебирать мешочки, привязанные к поясу. – Вот! Это растертый корень жабомора! Он усиливает магические свойства других растений.