Элли вдруг поняла, что улыбается.

— Не ты ли всегда держался принципа: «Сам живи и другим не мешай»?

— Но даже я не могу быть равнодушным тюфяком, когда дело касается четырехлетнего ребятенка.

— Да, но заявлять такое женщине в лицо? Пытаться убедить ее стать более заботливой матерью? Джесс Хэтчер, ты и впрямь решил изменить мир?

— Черт. Это все твое влияние. Я провожу с тобой слишком много времени. И становлюсь… серьезным.

— Бедняжка. Но, знаешь, ты волен в любой момент съехать из ночлежки «У Хэтчер».

— И лишиться самого дешевого спального места на Манхэттене? Да еще с кабельным в придачу? Ни за что.

Элли покрутила в руке бокал, в котором оставались лишь подтаявшие льдинки. Когда-то ее раздражало, что время от времени Джесс поселялся в ее гостиной. Каждый раз это означало, что его очередная работа и/или совместное с кем-то проживание не заладились. Но теперь он держался на работе уже шесть месяцев — новый личный рекорд. Правда, трудился он в стрип-клубе, но Элли уже давно перестала тревожиться по этому поводу. Осознание, что Джесс остается у нее по собственному желанию, все меняло.

— Ну, Эл, так когда мы поговорим о том, что произошло?

— Что произошло, когда?

— Не разыгрывай передо мной крутышку. Вчера. В суде. Так взбесить судью, чтобы он упек тебя на ночь за решетку? Это не похоже на дисциплинированного игрока, каким всегда была моя сестренка.

— Я тебе уже рассказала, что произошло. Ситуация вышла из-под контроля.

— Но ты же из-под контроля не выходишь. На тебя это не похоже. Ты самый ответственный человек, которого я встречал в жизни.

— Ты это о чем?

— Я же вижу, как ты работаешь. Даже дома, когда читаешь архивные дела, ты скрючиваешься над этими бумагами так, чтобы никто не мог проникнуть в твое личное пространство. А твой ноутбук? Ты над ним трясешься так, словно это золотой запас в Форт-Ноксе. [23] Вот и скажи мне: как адвокат этого богатея ухитрился сунуть нос в твой блокнот?

— Думаешь, я нарочно? — Элли тряхнула головой и рассмеялась. Перехватив взгляд бармена, она показала на пустые стаканы, сделав знак, что они не прочь повторить. — Может, стоит перенести этот разговор домой, где я лягу на диван, а ты расскажешь, какие еще фрейдистские тенденции у меня есть?

— Я не говорю, что ты сделала это намеренно. Я имею в виду, что это совсем не в твоем стиле. Обычно ты девчонка, способная отболтаться от чего угодно.

Они молчали, пока бармен ставил перед ними новые порции. Элли смущенно улыбнулась парню, когда он забирал использованную посуду, явно стараясь не мешать конфиденциальному разговору.

— Поверить не могу, что ты винишь в этом меня. Ты хоть представляешь, чего мне стоила эта ночь? Там было мерзко, ужасно, кошмарно и одиноко. И совершенно унизительно.

— Ты не так меня поняла, — возразил брат, смягчаясь. — Я же не утверждаю, что ты этого хотела. Я говорю, что такое могло произойти, только если ты была слегка не в себе. И прости, Эл, это меня пугает. По каким-то непонятным нам обоим причинам ты взялась за ту же безумную работу, которую делал папа. Сейчас ты провела сутки в аду, а в следующий раз можешь вляпаться и покруче. Из-за этой фигни ты реально можешь пострадать.

— Я в порядке.

— Нет, — сказал он, глядя ей в глаза.

Брат Элли и серьезным-то редко бывал, не то что строгим. Глядя в его обеспокоенное лицо, она почувствовала, как сопротивление начало таять. Ей не хотелось говорить об этом. Не хотелось думать, что Джесс увидел в ней что-то такое, о чем она даже не подозревала.

— Я не знаю, что случилось. Все из-за Спаркса. И моего ощущения, будто что-то я упустила, и он сможет выкрутиться. Из-за меня. И всем до лампочки, поскольку он тот, кто он есть. И даже тот бедолага. — Элли вспомнила тело Роберта Манчини, нагое и окровавленное на крахмальных белоснежных простынях. Господи, она просто устала. И виски на почти пустой желудок сыграло свою роль. — Прошло уже четыре месяца, а его сестра и маленькие племяшки так ничего и не знают. Да еще этот Спаркс. Ему вообще наплевать. А его адвокату даже хватило наглости вытащить на свет историю с «Дэйтлайн» и журналом «Пипл», как будто я это делала для собственного удовольствия.

Из-за интереса масс-медиа к смерти ее отца Элли на время оказалась в центре общественного внимания. Джерри Хэтчер потратил лучшие годы своей карьеры детектива, почти пятнадцать лет, на поиски печально известного Душителя из Колледж-хилл. А когда отец был обнаружен мертвым за рулем своего «Меркьюри Сейбл» на проселочной дороге к северу от Вичиты, полицейское управление объявило, что это самоубийство. Но Элли не могла с этим смириться — она продолжила поиски, ей даже удалось кое-кого переубедить. Полиция Вичиты все же сумела поймать преступника — спустя почти тридцать лет после первого убийства — и внимание СМИ тут же переключилось на Элли. Ей казалось, что оно сподвигнет Полицейское управление Вичиты выплатить пенсию за отца.