На него они подействовали, как красная тряпка на быка.

…Кристин разбудил настойчивый стук в дверь.

Она застонала, с трудом разлепляя глаза. Часы показывали четверть восьмого. Кого черт принес в такое время? Явно не того, кто знаком с привычками Кристин.

Будучи «совой» а не «жаворонком», она предпочитала начинать день, когда солнце стоит уже высоко в небе. Однажды она даже пожаловалась на эту свою особенность Шерон.

— Понимаешь, художнику, который работает с цветом, непростительно долго валяться в постели. Он должен работать при очень хорошем освещении. Вот у скульпторов такой необходимости гораздо меньше. Порой я им завидую.

— Так займись скульптурой! — не долго думая, сказала Шерон.

Усмотрев в ее совете изрядную долю здравого смысла, Кристин действительно вскоре так и поступила. И с тех пор почувствовала себя гораздо лучше: теперь она меньше зависела от солнца и времени суток.

Скорее всего, тот, кто барабанит сейчас в дверь, не догадывается, что Кристин работала всю ночь.

Она трудилась над миниатюрами из обрезков металла, ракушек, обломков застывшей лавы, древесины и гальки. Подобные изделия пользовались большим успехом у туристов, посещавших сувенирную лавку Шерон. Эти поделки было легко увезти с острова, и они служили хорошим напоминанием о приятно проведенном здесь времени. А на вырученные от продажи миниатюр деньги Кристин могла содержать старенький, сложенный из розового ракушечника домик, стоящий прямо на набережной и выходящий окнами на гавань.

Обычно она заканчивала работать около двух часов ночи, но нынче в это время для нее все только началось. Кристин закончила мастерить фигурки дельфина, летучей рыбы и пеликана, а потом, вместо того чтобы отправиться спать, захватила весь собранный за последние дни материал, который доставили к берегу морские волны, — корягу, пластиковую бутылочку из-под масла для загара, ворох бурых морских водорослей, дырявую соломенную шляпу и еще много чего интересного — и понесла все это к сооружаемой на пляже Коралловой затоки статуе.

Домой она вернулась лишь в начале пятого утра.

— Ну довольно же! — проворчала Кристин, обращаясь к неугомонному посетителю, который все продолжал барабанить кулаком в дверь.

Сладко потянувшись, она поднялась с постели, натянула шорты и майку и направилась к входной двери, шлепая по полу босыми ногами.

— Придержи лошадей, — буркнула Кристин на ходу.

Рывком распахнув дверь, она начала сердито:

— Вы представляете себе, который сейчас… — однако дальнейшие слова застыли на ее устах в то самое мгновение, как только она сообразила, что смотрит прямо в глаза Рика Шеппарда.

Он молча швырнул в нее что-то. Нечто мягкое, красного цвета.

Кристин машинально отшатнулась, а когда разглядела предмет, на ее губах возникла едва заметная улыбка.

— Твои, насколько я понимаю? — холодно произнес Рик.

Она подняла трусики и отвернулась с намерением закрыть дверь, но он шагнул мимо нее в дом.

— Что ты себе позволяешь?! — воскликнула Кристин. — Я не приглашала тебя!

— Разве? А по-моему, очень даже приглашала.

Рик улыбался, но это была улыбка акулы, собирающейся метнуться к намеченной жертве.

— Никогда! — Кристин была возмущена.

Темная бровь Рика приподнялась.

— Нет? Тогда зачем ты возводишь своего монстра напротив «Дриады»?

— Это не монстр!

— С какой стороны посмотреть… Впрочем, неважно. Лучше скажи, почему ты выбрала именно это место — участок пляжа перед моей гостиницей?

— Это общественный пляж.

— Который имеет протяженность мили три.

— Я могу сооружать статуи, где захочу.

— Вот именно. Но ты предпочла поставить свое произведение перед «Дриадой».

Кристин независимо подняла подбородок.

— Ну и что? Ты должен быть доволен: я усиливаю чувство прекрасного в твоих постояльцах.

Рик фыркнул.

— А, понимаю… Ты избавляешь их от засилья стандартизованных вещей? — Он произнес это так, будто речь шла о самом идиотском занятии, какое только можно придумать.

Кристин сложила руки на груди.

— Можно и так сказать. — Ее взгляд обдавал арктическим холодом.

— А можно также сказать, что ты препятствуешь развитию местной экономики, — заметил Рик.

— Ничего подобного! Я никогда не причиню вреда родному острову!

Рик мысленно определил смысл ее слов так: только такой негодяй, как Рик Шеппард, способен полностью извратить идею, стоящую за ее начинаниями.

— Это мой дом, — добавила Кристин. — Здесь я появилась на свет. И никогда отсюда не уеду!