— Не мог он застрелить Чарлза! Он ведь собирается жениться на его подопечной! Кажется, вы не до конца понимаете, как тут все взаимосвязано!

— Свадьбу отменили.

— Разумеется, отменили. Леттис в трауре. Но следующей весной они поженятся. А может быть, тихо обвенчаются под Рождество, ведь у нее нет родных и ей сейчас, как никогда, нужна поддержка Марка…

— Нет. Свадьбу отменил сам Чарлз. Поэтому его и убили.

Кэтрин покачала головой:

— Отменил свадьбу? Перед смертью? Вы, наверное, шутите!

— Он-то не шутил. И я сейчас не шучу.

— Нет, Марк всерьез собирался жениться на Леттис! И женится, как только все объяснится. Если вы все же доведете дело до суда, я помогу Марку нанять самого лучшего лондонского адвоката… Я не верю, что Марк убийца… Кстати, я не верю и в то, что Чарлз способен на дурной поступок. Тот, кто сказал вам такую глупость, либо безумен, либо хочет отомстить, либо и то и другое. Нет-нет, я отказываюсь вам верить!

Вскоре Ратлидж сухо поблагодарил Кэтрин за чай и распрощался. Кэтрин отвечала ему так же сдержанно. Когда он взял пальто и направился к выходу, она повторила:

— Не спешите, инспектор. Вы обязаны все проверить ради Марка. Вы обязаны все проверить ради Чарлза. Прежде чем дадите делу ход, убедитесь в том, что вы совершенно уверены в своих выводах!

Ратлидж вернулся в Аппер-Стритем. Машину он оставил за гостиницей и вошел в нее с заднего двора, как в ту ночь, когда впервые приехал сюда. Черная лестница была пуста, в гостинице царила тишина.

Он ужасно устал. Из него словно выкачали весь воздух. Кости ныли от напряжения.

«Мне нужно найти Форреста, — сказал он себе. — Мне нужно выписать ордер и арестовать Уилтона. Чем скорее, тем лучше».

«Куда же он денется? — ехидно осведомился Хэмиш. — Не такой он человек, чтобы бежать, иначе он не стал бы героем войны!»

— Заткнись и не лезь не в свое дело! Я думал, ты хочешь, чтобы проклятого капитана повесили!

«Ага, — ответил Хэмиш, — хочу. Но я пока не готов смириться с тем, что ты на брюхе приползешь назад, в клинику, и врачи напичкают тебя лекарствами. Погрузят в забвение, где нет ни боли, ни воспоминаний и где тебя не будет мучить чувство вины. Я еще не покончил с тобой, Иен Ратлидж, и пока не покончу, не позволю тебе уползти и спрятаться!»

Час спустя Ратлидж стоял на крыльце дома Салли Давенант. Открыла ему горничная Грейс.

— Что вам угодно, сэр? — спросила она.

— Я пришел к капитану Уилтону. Передайте ему, пожалуйста, что его хочет видеть инспектор Ратлидж. По официальному делу.

Горничная уловила все оттенки его голоса, и лицо ее утратило вышколенную маску вежливости. В глазах блеснула тревога.

— Что-нибудь случилось, сэр? — спросила она.

— Передайте, пожалуйста, капитану, что я его жду.

— Капитан сейчас в Уорике. Они с миссис Давенант поехали туда ужинать. Весь вечер она была сама не своя, и капитан предложил прокатиться, чтобы развеяться. Забыть, что было утром у церкви. Вряд ли они вернутся раньше одиннадцати, сэр.

Ратлидж нахмурился.

— Ладно… Тогда передайте, что завтра я жду его у себя в восемь утра. — Он кивнул и зашагал по душистой тропке среди пионов и роз.

Такое время он назначил не случайно. Завтра понедельник; в восемь утра исполнится ровно неделя с того времени, как был убит Чарлз Харрис.

Ночью снова пошел дождь, и Ратлидж, без сна ворочаясь в постели, прислушивался к нему. Он заново перебирал в голове все, что узнал за последние четыре дня. Думал о людях, доказательствах, о том, что будет дальше. Ему осталось лишь свести концы с концами — и можно возвращаться в Лондон.

Но похороны во вторник. Ему вдруг захотелось присутствовать на них, посмотреть, как Леттис пройдет по церковному проходу. Интересно, кто подведет ее к гробу? Ему захотелось еще раз увидеть ее при свете. Не для того ли, чтобы изгнать дурман, чары, о которых твердит Хэмиш? Можно что-нибудь придумать; дел у него достаточно, ему незачем спешить в крошечную каморку в Лондоне, где его разум тупится от повседневных дел и где Хэмиш вольготнее управляет им.

Ратлидж слушал, как зловеще вода журчит по водосточной трубе. Однажды по Хай-стрит прогрохотала карета. Часы на колокольне отбивали каждую четверть часа. Его разум метался в калейдоскопе образов. Он представлял себе картины Кэтрин Тэррант, живое отражение ее внутренней силы. Представлял необычные глаза Леттис Вуд, потемневшие от скрываемых чувств. Видел лицо Ройстона, искаженное стыдом, когда тот стоял у церкви и наблюдал за выходящими оттуда прихожанами. Вспомнил, как быстро ретировался Карфилд, не желая объясняться. Представил себе отчаяние Уилтона и страх, охвативший маленькую девочку. Вспомнил женщину, которая развешивала белье во дворе, предварительно заперев гусыню. Перед его мысленным взором предстала Салли Давенант, словно закованная в броню. Она умело скрывала чувства, которые не может себе позволить… А еще он представлял себе Чарлза Харриса, живого и мертвого, окровавленного… И Мейверса с его янтарными козлиными глазами…