— Что вы сделали?

Ройстон колебался.

— Я взял его машину без спроса. Я отчаянно хотел видеть одну девушку в Дорсете, я думал, что безумно в нее влюблен. Полковник Харрис — тогда он был капитаном — находился в Палестине, и мне казалось, что попользоваться его машиной не такое уж безумство. — Он остановился, потом быстро добавил: — Произошел несчастный случай, я был не очень опытным водителем, в общем, это была моя вина, что бы закон ни решил. Я заплатил за то, что натворил, и не раз. Нужно было оплачивать больничные счета. Помимо прочего, я сильно повредил почку. Позже это избавило меня от фронта. Чарлз одолжил мне деньги, чтобы я смог все оплатить. За пять лет я вернул ему все до пенни.

— Наверное, это была большая сумма.

— Любая сумма кажется большой, когда тебе двадцать один год и ты безумно напуган. Хотя да — это была большая сумма. Вспомните, что машина не была моей. Были нанесены телесные повреждения. Мне понадобилось все мужество, чтобы признаться Чарлзу. На что он сказал: «Тебе не повезло. Но ничего уже поправить нельзя. Попробуй извлечь из случившегося урок. Это единственное, что тебе остается».

— И вы извлекли?

Ройстон встретил взгляд Ратлиджа спокойно:

— Целых восемь лет, а то и больше, меня мучили кошмары. Я переживал это несчастье вновь и вновь. Я не верю в глупости Фрейда по поводу сновидений, но должен вам сказать, что ночные кошмары раздирают душу.

Ратлиджу нечего было на это ответить.

Салли Давенант, наблюдавшая за своим кузеном, сказала:

— Марк, ты уже пять раз прочитал эту страницу. Ради бога, отложи книгу и скажи мне, что не так.

— Ничего, — ответил он улыбаясь. — Я просто задумался, вот и все.

— Не говори мне «ничего», я же знаю, что что-то не так. С некоторого времени ты ведешь себя как человек, которого что-то мучает. И почему ты не в «Мальвах»? Леттис, наверное, обезумела от горя, ты, конечно, мог бы что-то для нее сделать, как-то поддержать ее. Ты поддержал меня, когда Хью умер, и это помогло мне пережить первые тяжелые дни. Помимо всего прочего, есть и практические проблемы — кто займется организацией похорон? Ты не можешь оставить все на этого ужасного Карфилда, он исполнит отвратительный панегирик, сравнивая бедного Чарлза с Периклом или Александром. А душеприказчики из Лондона способны лишь на что-нибудь еще более противное, формальное, в военном духе. Леттис знает лучше, что бы хотелось Чарлзу: чтение из Библии, пение и так далее.

— Она все еще в руках доктора Уоррена…

— Неужели ты думаешь, что дурман от лекарств и беспомощность — это то, что ей сейчас нужно? Я тебя еще раз спрашиваю: что произошло? Ты проводил каждую свободную минуту в «Мальвах» до смерти Чарлза, а теперь туда ни ногой!

Марк глубоко вздохнул:

— Думаю, меня подозревают в убийстве. Если бы они считали, что это Мейверс, то забрали бы его в Скотленд-Ярд, а то и отправили бы в тюрьму! Вряд ли я могу пойти к Леттис, чтобы ее поддержать, когда по всей округе идут пересуды.

Салли посмотрела на него задумчиво:

— Марк, дорогой, следование хорошим манерам порой абсурдно! Ты думаешь, что Леттис будет беспокоиться по поводу того, о чем судачат вокруг? Она хочет, чтобы ты был рядом, и это само по себе уничтожит слухи!

В его глазах была такая безысходная печаль, что она вдруг испугалась.

— Марк… — В ее голосе появилась тревога.

— Когда я пошел туда в первый раз, меня развернули. Если я опять там появлюсь и случится то же самое, что, по-твоему, я должен делать?

Она с облегчением сказала:

— Ей же дали успокоительное! Ты что, рассчитывал, что доктор Уоррен пригласит тебя в ее спальню, когда в доме никого нет? Обручен ты с ней или нет, не важно, он не мог этого допустить! — Салли поднялась со стула и опустилась рядом с Марком на колени, взяв его за руки. — Мой дорогой, Леттис, возможно, и понятия не имела о том, что тебя не пустили. Да и кто бы ей рассказал?

— Ратлидж, например.

Она закусила губу:

— Да. Ратлидж. Зануда, который вынюхивает и копает.

— Он вовсе не глуп, Салли. И он не уедет, пока не получит того, что хочет.

— Если бы только вы с Чарлзом не ссорились тогда при всех…

— Откуда нам было знать, что слуги еще не разошлись? Кроме того… — Он замолчал, поцеловал кончики ее пальцев.

— Я бы хотела, чтобы ты рассказал мне об этом все. Как я могу тебе помочь, если я ничего не знаю?

Он потер глаза, они болели, будто он неделю не спал. Он вспомнил, что так было во Франции во время наступления, когда самолеты находились в воздухе столько, сколько пилот мог оставаться без сна. Полуслепые, изможденные, они возвращались на базу и тут же валились в постель.