— Только не у нас в Коннектикуте.

— Ты ж говорила, твой дом в Вайоминге.

— И там, и там. В Коннектикуте живет мама, а в Вайоминге папа. — Сейдж с трудом подавила зевоту. Она давно уже толком не высыпалась.

— А почему ты уехала от матери?

— Не знаю. — Сейдж стеснялась признаться, что беременна. — Это твоя машина?

— Была дядина. Потом он отдал ее моей матери. Привод на четыре колеса, и по грязи, и по снегу проедет. — Дэвид замолчал, затем сказал: — Уже поздно, надо подыскать место для ночевки.

Сейдж кивнула, зевая. Котенок у нее на коленях уже спал.

Луна скрылась за облаками, пошел снег. Что это там вдалеке — горы или низкие тучи? Сейдж устроилась поуютнее и задремала.

Дейзи раздвинула занавески и выглянула в окно. Всю ночь шел снег, и землю покрыло белым ковром. Пол Марч, заметив ее, свернул к дому. Она не торопясь открыла дверь.

— Здравствуй, Дейзи. Сколько лет прошло…

Дейзи поежилась от холода. С тех пор, как она уехала, с тех пор, как пропал Джейк, закончила она про себя его фразу.

— Рада тебя видеть, Пол.

— Ия рад. Про Сейдж ничего нового нет?

— Пока нет. — Она произнесла эти слова, и тут же тревожно заныло сердце.

— Не волнуйся. С ней все будет в порядке.

В его голосе звучало искреннее сочувствие, и на мгновение ей показалось, что сейчас он слезет с лошади и начнет ее утешать. Как в первые дни после исчезновения Джейка. Он тогда вел себя как верный друг, и Дейзи была ему благодарна. Она попыталась улыбнуться.

— Держись. Если понадобится моя помощь…

— Спасибо.

Пол помахал ей рукой и ускакал, вздымая клубы снега. Тут только Дейзи заметила на крыльце небольшой узелок. Подняв его, она вернулась в дом.

В кусок выцветшей красной ткани было завернуто несколько костей. Дейзи села за дубовый стол и рассмотрела повнимательней: лапа какого-то зверя, скорее всего волка или койота. Ей не надо было гадать, кто мог оставить узелок на ее крыльце. Решив, что ей вряд ли полезно сидеть в четырех стенах, Дейзи надела куртку, сунула ноги в сапоги и пошла проведать Скаут.

Из закутка в глубине конюшни доносилась музыка — пела Пэтси Клайн. Похоже, здесь кто-то есть. Дейзи остановилась в тени напротив стойла Скаут.

Она не верила своим глазам. Не может быть, что это та самая лошадь, на которой она каталась накануне. Шкура лоснилась, тщательно расчесанные грива и хвост отливали молочной белизной.

В стойле горел керосиновый обогреватель. Джеймс, в запыленных кожаных наштанниках поверх джинсов, драил щеткой бока кобылы. Клетчатая рубаха валялась на полу, под вылинявшей черной футболкой проступали крепкие мускулы. Дейзи смотрела на его широкую спину, его сильные руки, которые когда-то ее обнимали.

— Красивая лошадь.

Пауза длилась несколько секунд.

— Паломино, пегая кобыла с белой гривой, — не оборачиваясь, ответил Джеймс. — Когда-то участвовала в забегах на короткие дистанции.

— Да, видно, что она сильная. — Дейзи подошла, потрепала Скаут по холке. Потом взяла из ведра щетку.

Джеймс схватил ее за руку:

— Не могу поверить, что снова тебя вижу.

— Я тоже. — Она мягко отобрала руку, снова погладила кобылу. — Скаут постарела.

— С ней все будет хорошо. Она справится, — сказал Джеймс, и Дейзи поняла, что он говорит не про лошадь.

— Сейдж… — дрогнувшим голосом произнесла Дейзи. Она начала скрести Скаут, но вдруг остановилась. Она видела морщины на загорелом, обветренном лице Джеймса, тревогу в его голубых глазах. Волосы уже тронула седина. Дейзи пыталась разглядеть в нем того юного ковбоя, которого когда-то полюбила, но не находила его.

Джеймс обнял ее и крепко прижал к груди. Дейзи коротко вскрикнула. Она знала, он хочет ее утешить, и ненавидела себя за то, что и спустя столько лет не может его простить.

— Я думала, время смягчает боль и заглаживает обиды.

— Нет, — прошептал он, — со временем становится только труднее. Не думай, что я себя обманываю. Я знаю, почему ты приехала.

— Ради дочери, — сказала Дейзи. — Других причин нет.

Джеймс объезжал пастбище, громкими криками подгоняя стадо. Конец осени — время, когда скотоводы получают основные доходы, но и скучать без работы им в эту пору не приходится.

Погода была такая, что и скот, и лошади вязли в каше из грязи и снега. Подгоняя отставшую корову, Джеймс чуть не вывалился из седла.