В медотсек Макс вошел последним. Остальные были уже там, как и восемь странноватых (для Заславского) криобоксов, которые Леон и Отто уже вовсю подключали к корабельной сети. Что-то слегка царапнуло капитану взор, и он не сразу понял, что именно. Начал приглядываться, сосредоточенно изучать привезенные саркофаги, и вдруг осознал.

— Отто, ты обратил внимание? — начал было Макс, но Лемке перебил его.

— Да, именно. Капитан, Алекс фон Строффе и Ричард Райт поставили себе не тот режим заморозки, что остальным. И как только мы согласуем промеж себя управление криобоксами и бортовую сеть, я тебе смогу сказать…

— Неважно. Питание на них подано? — поинтересовался Заславский.

— Да, уже, — воззрился врач на капитана, не понимая, что именно с точки зрения друга «неважно».

— Тогда показываю фокус, — усмехнулся Макс, который благополучно вспомнил старые лекции в Академии. Подойдя к саркофагам, он просто ткнул пальцем в здоровые зеленые клавиши, ближайшие к лицам Алекса и Ричарда. Кнопки ушли внутрь, а динамики, установленные на криобоксах, сообщили слегка металлическим голосом: «Defrosting is started, please, wait».

— Макс? — удивленно выдал Отто.

— Все просто, герр доктор, — рассмеялся капитан. — Это так называемый «быстрый режим», эти двое себя заморозили не так, как остальных, факт. Нам в академии лекции читали, кое-что еще помню, да. Не могу сказать, какой максимальный срок заморозки в «быстром», но какой-то не слишком большой. Алекс фон Строффе и Ричард Райт периодически просыпались за эти годы. А вот остальной экипаж, видимо, нет.

— Вот даже как, — изумился Лемке. — Макс, ну у тебя и память. Еще лекции из академии помнишь даже. Я таким похвастаться не могу.

Леон и Урмас не сказали ничего, но диалог капитана со старпомом слушали крайне внимательно. Впрочем, это Аскеров внимал, а вот Дирк подошел поближе к саркофагам и стал пристально вглядываться в подмерзшие изнутри стекла. Что штурмовик надеялся там разглядеть, сначала оставалось загадкой, но недолго. Буквально через пару минут Урмас взмахнул рукой, подзывая остальных. Макс, Отто и Леон подошли поближе и смогли своими глазами увидеть, как розовеет лицо человека внутри криобокса.

Прошло еще около десяти минут напряженного ожидания. Отто разогнал экипаж по креслам, чтобы не толпились вокруг саркофагов, а то прямо неудобно как-то — просыпается человек, а вокруг него толпа зрителей собралась. К чему смущать тех, кто столько лет был напрочь оторван от общества?

Но вот крышки криобоксов пошли вверх, клубы морозного, насыщенного азотом и кислородом воздуха вырвались наружу, и взорам экипажа «Ревеля» предстали двое нагих мужчин, лежащих в колыбелях саркофагов. Судя по надписям на табличках, невысокий черноволосый крепыш был Ричардом Райтом, а среднего роста темно-русый полуатлет — Алексом фон Строффе. Подтверждала эту версию и татуировка на плече крепыша: «Wright. Always right». [8]

Кто из замороженных первый глубоко вздохнул, сказать было сложно. Но два глубоких вдоха слились в тишине медотсека в один, Райт открыл глаза и резким движением уселся на краю криобокса, оглядываясь, а фон Строффе просто приподнялся на локте, но точно так же растерянно озирался. Молчание нарушил Заславский, которого не отпускало ощущение дежавю.

— Доброго дня, господа. Меня зовут Макс, я капитан экспедиционного корабля «Ревель» под флагом Российской Империи, и вы у меня на борту. Вы помните, кто вы и что с вами произошло?

Райт бросил быстрый взгляд на своего капитана, фон Строффе поймал его и кивнул другу, потом повернулся к Максу.

— Да, капитан, помним, и отлично помним. Если уж вы нас разморозили, то, наверное, вы понимаете, что это была «быстрая», да? — Алекс явно имел в виду быструю заморозку. Заславский кивнул, и фон Строффе продолжил. — Ну и замечательно. Как вы нас вытащили?

— Подошли к «Диане», захватили ее стыковочным устройством, вцепились покрепче и дали полную тягу. Нам было несложно. — Макс старался говорить по возможности спокойным тоном.

— Здорово, — кивнул капитан фон Строффе. — Наверное, у вас мощный корабль. А с чего русские взялись нас спасать?

— Некорректная формулировка, герр фон Строффе, мы не являемся официальной миссией Империи. Мы несем русский флаг и приписаны к Ново-Петербургу, но мы частный экипаж, — уточнил Заславский.

— Сильно! — восхитился Алекс. — Частная команда с кораблем, которому нипочем гравитационные воронки, здорово за двести лет техника и общество изменились, я рад!

— Вы знаете, сколько прошло лет? Впрочем, да, быстрая заморозка. На какой временной период она возможна? — спросил Макс, явно сбитый с толку.

— Десять лет. Ричард Райт и я просыпались раз в десять лет на трое-четверо суток. Удостоверялись, что ничего не изменилось, и засыпали обратно. — Фон Строффе грустно усмехнулся.