— Он ударил Гоши! — воскликнул Дупи. — Он не должен был бить Гоши.

— Ты всегда был благородным парнем, Дупс, — сказал Гонко. — Теперь слушайте, ублюдки. Штрафная работа — оскорбление, но не падайте духом и продолжайте репетировать. Приближается день рождения Курта, от нас требуется превзойти всех. Нужно подумать, и мы вернем шоу. Это не трудно, ребята.

— У тебя есть план, Гонко? — спросил Уинстон.

— Он еще разрабатывается. Чем ныне увлекается Курт? Религией, правда?

— Да, христианством, — подтвердил Уинстон.

— Вот именно, — сказал Гонко, потирая в раздумье подбородок. — Не знаю. Может быть, найти фрагмент Ноева ковчега? Или Библию, написанную Иисусом? Как бы то ни было, я жду предложений.

Джи-Джи увидел, как в дверь без приглашения ввалился Джордж Пайло.

— Здравствуй, Джордж, — поприветствовал его Гонко. — Как жизнь?

Игнорируя приветствие, Джордж указал на Джи-Джи и Рафшода, затем рявкнул:

— Вы, двое, пойдете со мной. — Он повернулся и вышел так же быстро, как и вошел.

Рафшод и Джи-Джи последовали за ним в шатер акробатов, где остановились на краю сцены перед пустыми рядами Зрительских кресел. Сейчас последует показательная порка за кражу хрустального шара, подумал Джи-Джи, на глаза навернулись слезы.

Рафшод смотрел на него с недоумением.

— Что с тобой происходит? — прошептал он. — Ты выглядишь совершенно разбитым.

— Мне страшно, — сказал Джи-Джи. Он повернулся к Джорджу Пайло и выкрикнул: — Это не я!

Пайло приблизился к Джи-Джи печатая шаг, сверкая злобными глазками, уперся лицом ему в живот. Джи-Джи почувствовал, как губы Джорджа касаются его живота, когда коротышка произносил:

— Меня меньше всего интересует, делал ли ты что-нибудь или нет. Сегодня молитвенное собрание. Ты поможешь мне организовать мероприятие. Можешь плакать, если хочешь, но продолжай работать. Понял?

— Да, сэр, — сказал Джи-Джи, сопя и утирая слезы.

Джордж отошел и протопал по сцене, запрокидывая голову, чтобы обозреть стропила. Вдоль них были закреплены крюки, блоки и веревки, удерживающие на месте прожектора. По краям сцены располагались высокие платформы, чтобы поддерживать натяжение канатов, которые в настоящее время отсутствовали. Акробаты не пользовались никакими страховочными сетками.

Минуту Джордж оценивал их взглядом.

— Отлично, — сказал он наконец и указал на место позади сцены, где стояло несколько деревянных ящиков. — Видите их?

— Да, сэр, — жалобно произнес Джи-Джи.

— Перетащите их на стропила. Все. Туда, рядом с прожектором, на который нанесен краской знак X. Свяжите их в этом месте веревкой тугим узлом.

— Как мы сможем сделать это, черт возьми? — взмолился Рафшод.

— Мне наплевать, — ответил Джордж. — Но если это не будет сделано через два часа, вам придется торговать пирожками на Аллее интермедий до скончания жизни. Пирожковая уволенного клоуна — вот как это будет называться. Теперь действуйте.

Джордж ухмыльнулся, наслаждаясь несколько минут их отчаянием, перед тем как уйти. Рафшод осмотрел ящики и воздел руки к небу:

— Как мы сможем сделать это… Взгляни на эти чертовы ящики! В них полно мешков с песком. Боже мой. Как он полагает, их можно переместить наверх? Их невозможно даже поднять!

— Я знаю как, — сказал Джи-Джи. — Ты помнишь, я забыл, как это называется?.. Батут? Ими пользуются акробаты. Почему бы тебе не взобраться наверх, а я буду бросать на батут ящики, чтобы они подлетали к тебе?

— Блин, почему эта работа всегда достается мне? — пробормотал Рафшод.

— Где батут?

— Видимо, в шатре акробатов.

— О нет! — воскликнул Джи-Джи.

— Да. И поскольку я буду взбираться наверх с риском для жизни, ты пойдешь и позаимствуешь батут у них.

— Нет.

— Да.

Препирательства продолжались до тех пор, пока Рафшод не заметил, что данные им Джорджем два часа сократились до часа сорока минут. Джи-Джи представил себе, что работает с карнавальным служкой, и направился к шатру акробатов. Там над ним насмехались и издевались в течение получаса, пока он делал все возможное, чтобы добиться их помощи. Он пресмыкался, льстил им, грозил голодовкой, бойкотировал, прибегал к уловкам, предлагал шпионить за другими клоунами, пускал в ход козыри… Наконец акробаты сказали, что он их утомил, предложили взять батут и убираться, предупредив, что за каждую царапину на батуте ему переломают три ребра. Джи-Джи поверил этому и запричитал, волоча за собой объемистый батут, похожий на шестиугольное колесо. Карнавальные служки ухмылялись, когда он проходил мимо, слезы и краска для лица скатывались с его щек.

— Куда ты запропастился? — буркнул Рафшод, чуть не соскользнув со стропил, когда Джи-Джи притащил батут в шатер.

— Не смей так говорить, — огрызнулся Джи-Джи. — Ты не знаешь, что мне пришлось пережить. — Он натянул батут на сцене и, причитая, поставил рядом ящики. — Глупая затея, — пожаловался он. — Как я смогу заставить их подскакивать?

— Это приспособление для шоу акробатов, — уточнил Рафшод. — Не украшение. Это приспособление, с которого начинаются их трюки. Оно должно работать.