— Я больше не буду пользоваться краской, — сказал Джейми. — Никогда.

— Придется, — сказал Уинстон.

— Нет.

— Придется, — повторил старик. — Ты не знаешь достаточно хорошо, что к чему, чтобы справиться со всем самостоятельно. Ты не можешь действовать как Джи-Джи, когда ты Джейми. Ты не мог бы так вести себя, тебя бы съели. Тебя бы убили, имитируя несчастный случай, если бы краска не защищала тебя. И ты поддашься. Я чертовски хорошо это знаю. Не думаешь ли ты, что сможешь смотреть в глаза Курту Пайло так же, как мог Джи-Джи? Джи-Джи, который слишком глуп, чтобы бояться кого-либо?

Джейми побледнел, когда подумал о том, как Джи-Джи представляют Курту, и вздрогнул:

— Нет. Не думаю, что смогу.

Уинстон кивнул:

— Просто вспомни слово. Свобода. Ты очень скоро поймешь, к чему я клоню. И когда ты станешь Джи-Джи, ты вспомнишь про штаны и что Гонко хотел сделать с тобой. Но только тогда, когда ты станешь Джи-Джи.

Старый клоун ушел.

У Уинстона было дело, которым он занимался лично. Это было личное дело такого рода, из-за которого из него могли сделать тушеное мясо, разорвать его на кусочки и отправить на съедение братьям Пайло, если бы они узнали о нем. В лучшем случае его бы отправили в паноптикум-шоу. В худшем — манипулятор материала получил бы разрешение на то, чтобы обратить его в состояние, в котором Уинстон бы только страдал, но не мог умереть. Поэтому бизнес хранился в тайне долгое время.

Ранним утром цирк большей частью еще спал. Уинстон шагал по главной улице мимо хижины прорицательницы и шатра акробатов. Несколько служек суетились, убирая палатки и пополняя их новым товаром. Большинство из них отводили от него взгляды. Они, как всегда, относились к клоунам настороженно.

Девять погибших трюкачей. Это вызовет большое волнение среди зрителей, подумал Уинстон. Он печально вздохнул и пощупал свои кости. Он хорошо знал, насколько мало здесь ценится человеческая жизнь, но шоу все равно не переставало настойчиво напоминать об Этом.

Он шел к шатру паноптикум-шоу, уверенный в том, что за ним не следят пытливые глаза и что пытливый ум не интересуется вопросом, почему он проводит так много времени в беседах с Фишбоем. Ни один из них не давал основательного повода интересоваться этим. Они были осторожны. Внутри шатра Фишбой был занят беседой с отсеченной головой, известной его друзьям как Наггет. Йети позволили пастись у забора, поедая траву, — это способствовало заживлению ужасных ран в его деснах, остававшихся после шоу с поеданием стекла.

— Уинстон! — воскликнул Фишбой, торопясь по-дружески хлопнуть гостя по руке.

Они обменялись короткими замечаниями о погоде и вчерашнем шоу, поболтали ни о чем, чтобы отвадить любопытные уши. Через несколько минут Уинстон понизил голос:

— Наше шоу прошлым вечером?.. — Он не закончил вопрос, вздернув брови.

Фишбой ответил взглядом своих глаз, узких щелок, расставленных на лице слишком далеко друг от друга. «Нет, мы непричастны к этому», — говорили его глаза.

Уинстон кивнул:

— Я и не предполагал этого. Просто хотел еще раз убедиться. Хотя у меня есть для тебя новости.

Фишбой придвинулся ближе, Уинстон зашептал:

— Я оказался прав относительно шара Шелис. Он в комнате нового парня, в спальне Джи-Джи. Завернут в наволочку. Более того, Джордж знает, что шар пропал!

Сообщение заставило Фишбоя поднять брови.

— Ты уверен? — спросил он с выражением лица, которое Уинстон уже научился толковать.

— Шар — в укромном месте, — подтвердил Уинстон. — Он воспользовался порошком… прячет его от нее.

Фишбой кивнул. Его кивок свидетельствовал, что он использовал бы часть собственного запаса порошка для той же цели. Уинстон понимал язык мимики и жестов не так быстро, но он предполагал, что здесь возник опасный прецедент и что многие другие заинтересованные стороны примут аналогичные меры предосторожности. «Держи в тайне секреты Джи-Джи» — вот все, что требовалось им сказать. И благодаря десятку этих лиц, ограждавших этот секрет от телепатического расследования предсказательницы, хрустальный шар оставался в укромном месте, куда его спрятал Джи-Джи.

Они закончили беседу малозначащим разговором. Затем Уинстон ушел. Он был рад располагать глазами, которые почти ничего не упускали… Без них он не заметил бы утром выпуклость у подножия постели Джи-Джи, подтвердившую обоснованность его подозрений, возникших прошлым вечером.

«Мы просто посмотрим в…» — говорил Рафшод, и Уинстон не прозевал этого. Его посещение Джейми, хотя и преследовало гуманитарные цели, подтвердило их подозрения. Налет Рафшода на хижину прорицательницы мог оказаться более серьезным событием, чем предполагал Уинстон, хотя это было только начало.