— Спасибо, Динглби, — протрубила леди Гермиона, когда мы вошли в гостиную. — Проходите, доктор Керби-Джонс. Вы не заставили себя долго ждать.

Прежде чем покинуть свой Лорел-коттедж, я заткнул уши ватой, и теперь приглушенный голос графини звучал на вполне терпимом уровне.

Леди Гермиона постучала ладонью по дивану, указывая мне место, и я, усевшись, постарался поудобнее устроиться на этом чудовищном, чрезмерно напичканном набивкой предмете интерьера викторианской эпохи. Рядом с хозяйкой дома, в столь же ужасном кресле, притулилась похожая на мышку девица с большими и испуганными, словно у кролика перед удавом, глазами. Явно нервничая, она косилась на меня — будто боялась, что я вот-вот перескочу через леди Гермиону, наброшусь на нее и тут же изнасилую.

Леди Гермиона небрежным жестом указала на девушку.

— Это Мэри Монкли, моя компаньонка и секретарша.

Мэри робко кивнула.

— Как поживаете, доктор Керби-Джонс? — почти прошептала она, и мне пришлось поднапрячь свой слух, чтобы ее расслышать.

Н-да… Видимо, жизнь бок о бок с леди Гермионой совсем не сахар. Видимо, трубный глас и своеобразные манеры графини довели эту мышку до совершенно забитого состояния, и она, вероятно, всегда разговаривает таким вот голоском. Что ж, остается ей только посочувствовать.

Леди Гермиона взяла со стола блюдце с чашкой чая и резко пихнула мне в руки. Как ни старался я изловчиться, но горячая жидкость все равно плеснулась мне на брюки. Вот досада! Быстро достав носовой платок, я принялся промокать колени, а леди Гермиона (какой пустяк — облитый чаем гость) уже протягивала тарелку с печеньем.

— Нет-нет… спасибо… не надо… — пробормотал я как можно вежливее, и графиня почти что уронила тарелку обратно на стол.

Мэри Монкли вздрогнула, точно от удара, а я с удивлением взглянул на посудину — и как она только не разлетелась вдребезги?

— Перейдем к делу! — объявила леди Гермиона. — Думаю, вы уже наслышаны о литературных неделях в Кинсейл-Хаусе. — Она умолкла на пару секунд. Джайлз, разумеется, довольно подробно рассказал мне об этих писательских конференциях и о том, каким почетом пользуется их организаторша. Хотя было бы интереснее узнать, скольким участникам приходится восстанавливать расшатанные нервы по окончании таких недель. — Это просто замечательно, доктор Керби-Джонс, что вы живете рядом. Мы внесем вас в список постоянных лекторов.

Леди Гермиона расплылась в улыбке, а я с наполненным чаем ртом попытался пробулькать слова благодарности за оказанную честь.

— Потом поблагодарите, доктор Керби-Джонс, — остановила меня графиня. — Что же касается предстоящей конференции, то, как я уже говорила, заявленная тема — детективный роман. Нам необходим человек с вашим опытом, с вашим знанием того, как писать исторический детектив, какие материалы нужно предварительно изучить. — Леди Гермиона не глядя протянула руку в сторону Мэри Монкли, и это несчастное создание тут же вложило в ее ладонь несколько листков. Графиня посмотрела на них, удовлетворенно кивнула и передала мне. — Здесь расписание лекций и список участников, а также перечень тем и правила ведения дискуссий. Перед уходом получите у Мэри рукописи, которые вам следует прочитать. — Она опять замолчала, переводя дыхание, но, прежде чем я успел собраться с мыслями и что-то сказать, продолжила дальше: — Вы увидите, что у нас небольшой, но избранный круг участников. Интенсивное обучение и дискуссии — вот наше кредо.

Леди Гермиона еще что-то говорила в подобном духе, но я ее почти уже не слушал. Как громом пораженный я уставился в список участников конференции, точнее — на одно из заявленных имен. Оно было мне более чем знакомо — Доринда Дарлингтон, автор женских детективных романов!

Неужели леди Гермиона каким-то образом разузнала о моей тщательно скрываемой тайне?

Или же это какая-то самозванка воспользовалась тем, что я соблюдаю инкогнито, и присвоила мой псевдоним?

Некоторые литературные агенты очень даже могут быть вампирами — то есть настоящими кровопийцами, в исконном смысле этого слова. Другие же, подобно моему британскому агенту Нине Якновой, просто питбули. Хотя она-то в своих нарядах от-кутюр, со стильной прической на голове и ослепительной улыбкой на устах больше похожа на модель с обложки журнала «Вог», чем на задиристого, амбициозного бойца, которым является по своей сути.

На следующий же день после чаепития в Кинсейл-Хаус я отправился на ближайшую к дому железнодорожную станцию Бедфорд, запрыгнул в поезд, идущий в Лондон, и до неприличия рано, в девять утра, нагрянул в офис Нины, расположенный в Блумсбери. Едва увидев выражение моего лица, ее помощник осекся и, вместо того чтобы поприветствовать меня в своей обычной грубой манере, тут же провел к ней в кабинет. Сегодня у меня не было настроения разыгрывать этого глупого ревнивца, этого «мальчика для забав». Если бы он был хоть чуточку сообразительнее, то давно бы понял, что Нина совсем не интересует меня в качестве сексуальной партнерши. Но в том-то и дело, что она держит его вовсе не за умственные способности.

— Иногда, Саймон, — досадливо скривив губки, произнесла Нина, едва завидев меня в дверях, — из тебя так и прет твоя американская натура.

— Нина, дорогая, я прекрасно понимаю, что заявился слишком рано, — растягивая слова, отозвался я и уселся на довольно безобразный модерновый (то есть неудобный) стул, который Нина специально завела для посетителей. Она не желала, чтобы кто-то подолгу засиживался и мешал ей работать.

Это была пока только третья наша личная встреча. Под ее крылышко я попал с подачи моих американских агентов, которые заверили меня, что у нее отличная репутация, а ее клиенты довольно быстро преуспевают на литературном поприще и неизменно имеют выгодные контракты. Список ее подопечных, среди которых было немало весьма популярных прозаиков, действительно впечатлял. Я с радостью пополнил эти достойные ряды, хотя иногда меня поражала манера Нины вести дела.