Она зажала уши ладонями и крепко зажмурилась. По щекам ее бежали слезы.

– Все так и было?

Она опустила руки.

– Заткнитесь! Заткнитесь…

Фил понял, что сломал ее, поэтому, не ожидая того, как она на это отреагирует, переключил свое внимание на стоявшую за Фионой Уэлч темную фигуру.

– Это вы там стоите, Иан? Или мне лучше называть вас Уейн?

Последовал шумный вдох, который Фил принял за удивление.

– Это она заставляла вас делать это? Фиона, которая сидит здесь. Это она заставляла вас убивать этих женщин?

Человек шагнул вперед. Лицо его оказалось на свету, и Фил смог рассмотреть его.

У него перехватило дух.

Лицом это назвать было трудно. Оно полностью обгорело и, несмотря на усилия пластических хирургов, напоминало злобную маску. Местами кожа была красной, а местами – мертвенно бледной. Обнаженные в вечном оскале зубы делали его похожим на злобный череп.

Человек переводил взгляд с Фила на Фиону и обратно. Фил не знал, о чем он думает, потому что от человеческого лица там осталось настолько мало, что его выражение уже не могло передавать эмоции. Он открыл рот, и раздался звук, который Фил никогда не хотел бы услышать вновь. Он напоминал рык умирающего зверя.

Продолжая кричать, он шагнул вперед.

И в этот момент свой ход сделала Сюзанна Перри.

– Это было моей обязанностью… – Марк Тернер вздохнул. – Ну… приглядывать за ней. Я должен был приходить каждый день, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Что у нее есть еда и питье. А также выводить ее в туалет.

– Где все это происходило?

– В… – Он замялся, потом поправился: – Там, где она… где мы ее держали.

– Значит, в то время там находилась одна только Адель?

Он покачал головой.

– Вскоре к ней присоединилась Джулия Миллер.

– Продолжайте.

– И мы с Адель… Я… как только я увидел ее там… я захотел…

– Помочь ей?

Голос его стал тонким и хрупким.

– Любить ее.

Микки изо всех сил старался сохранять на лице нейтральное выражение.

– И я… я… это продолжалось несколько дней. Я хотел сказать ей что-то, как-то дать знать, что это я, но… – Он снова вздохнул. – Я не смог.

– Боялся, что на это скажет Фиона, – сказала Марина в наушник Микки.

– Однажды я набрался храбрости. Я знал, что рискую, но я… я ничего не мог с собой поделать. Когда я выводил их из этих, из этих… когда я вел ее в туалет, я остановил ее и заговорил с ней. Показал ей, что это был я.

– И что она сделала после этого?

– Ну, она… тогда она… начала плакать. – Он ненадолго умолк, а потом продолжил: – И тогда я сказал ей… я сказал о своих чувствах.

– И что она вам ответила?

– Она сказала, что чувствует то же самое, что и я.

В этом можно не сомневаться, подумал Микки. Она была готова на все, лишь бы выбраться оттуда.

– Что вы сделали после этого?

– Мы… начали заниматься любовью. И… строить планы.

– Ее побега?

Он вздохнул и согласно кивнул.

– Или вашего с ней совместного побега?

Он опять вздохнул, на этот раз тяжело.

– Но Фиона узнала об этом.

– Да. – В глазах Тернера показались слезы. – И она… оборвала все это.

Он отвел глаза в сторону, стараясь не встречаться взглядом с Микки.

Но Микки и не думал оставлять его в покое.

– Оборвала? Каким же образом, Марк?

– Она, она… – По его лицу потекли слезы. – Она сказала мне, что если я… если я не…

Дальше он не мог вымолвить ни слова. Но Микки нужно было дослушать до конца. Он не мог сам произнести это за него.

– Продолжайте. Если вы не… что, Марк?

– Если я не убью ее… – Эти слова вырвались из него резко, словно фонтан разлившейся по столу блевотины. – Если я не убью ее… тогда Фиона убьет меня…

– И вы убили ее.

Тот кивнул, и плечи его задергались от рыданий.

– А все эти… увечья?

Тернер скорчил гримасу.

– Это все сделала уже она. Это сделала Фиона. Я не стал бы, не смог…

Микки молча ждал.

– Она привела нас с Аспидом, чтобы мы увезли тело, рассказала нам, где его оставить, как положить. Сказала, что вы подумаете, будто это жертва убийства на сексуальной почве. А потом она сказала… – Еще один тяжелый вздох. – Сказала, что теперь я принадлежу ей. Навсегда.