Шрифт:
– И вы ему, естественно, соврали.
– Разумеется. – Она рассмеялась. – И на самом деле я гораздо лучший профайлер, чем вы думаете. Потому что его я читала как открытую книгу. И манипулировала им на расстоянии. Это было легко. – Она снова вплотную приблизилась к Филу. – А еще я хороший психолог. Потому что вы все были у меня как на ладони. Я играла с вами. Играла блестяще. Что тоже было несложно. Потому что все вы такие глупые. Вы впустили меня в центр своего расследования, позволили мне контролировать ситуацию, оказаться… тут я хотела сказать «оказаться на шаг впереди вас», но на самом деле я была впереди вас на… ну, не знаю… на квартал. Я могла бы действовать так месяцами.
– Если бы я не раскусил вас и не выставил вон. Так что не такой уж я глупый.
В глазах ее снова мелькнула ярость, пальцы опять скрючились, превратившись в когти, а руки потянулись к его лицу. Но она сдержалась. Выдавила из себя улыбку. Она удовлетворенно кивнула – то ли шутке, которая была понятна ей одной, то ли решению, которое она только что приняла. Решению, результатами которого она собиралась насладиться.
Фил взглянул на Сюзанну Перри, потом снова посмотрел на Фиону Уэлч.
– А почему именно она? Почему Сюзанна?
Фиона пожала плечами.
– А почему все остальные?
– Я не знаю. Джулия Миллер. Адель Харрисон. Что выделяло их, что делало их особенными? Это вы объясните мне.
Она отвела глаза. Взгляд ушел вниз и направо.
– Потому что я могла это сделать. Потому что они были под рукой.
Врет, подумал он.
– А к Марку Тернеру это не имеет никакого отношения?
Она вздрогнула, как будто в ее латах образовалась узкая щель и он попал своей шпагой именно в нее.
– Никакого. Абсолютно никакого.
– Неужели? – Ему нужно продолжать давить, погружая свое оружие в образовавшуюся брешь. – Вы в этом уверены? А то, что все они – его бывшие женщины, это что, простое совпадение?
– Заткнитесь. – Она ударила его по лицу. – Вы сами не знаете, о чем говорите.
Но Фил не замолчал. Не обращая внимание на мучительно болевшее лицо, он продолжал:
– Так что случилось, Фиона? Вам не нравилась конкуренция? Все дело в этом?
– Заткнитесь! – взвизгнула она.
– Что, вы ревновали Тернера к его бывшим девушкам? Не очень-то это к лицу представителю высшей расы. Ревновать мужчину к барменше.
– Заткнитесь!
Она снова ударила его.
Фил быстро пришел в себя и взглянул ей в лицо. И увидел там то, чего она раньше не показывала. Страх. Неуверенность. Он мысленно улыбнулся. Ему удалось нащупать болевую точку. Найти ее слабое место.
И он воткнул клинок еще глубже.
– Именно поэтому вы ее и убили, да? Из ревности? Как же так, он по-прежнему думает о ней! Вспоминает о ней! Не вовремя и не к месту произносит ее имя!
– Заткнитесь, заткнитесь, заткнитесь…
На него посыпались новые удары, уже бесконтрольно. В ее резких криках слышалась мольба.
– А может, там было что-то большее? Может быть, у него появились другие планы, не совпадавшие с тем, что с ней собирались сделать вы? Может, он хотел ее отпустить?
– Нет…
– Может быть, она до сих пор нравилась ему?
– Прекратите…
Фил разобрался в ее интонации. И догадался, что там произошло.
– Так все и было. У него был с ней секс. И вам это пришлось не по душе, верно?
Она зажала уши руками.
– Возможно, ему нравилось обладать властью, и он заставил ее. А возможно, она и сама этого хотела. Неважно. Главное, что они это сделали. И это причинило вам боль. Такую же, какую сейчас доставляю я. – Фил рассмеялся. Теперь настала его очередь язвить. – Фиона Уэлч, homo superior, высший человек. Ревнует студента к барменше!
Руки ее затряслись, лицо перекосилось. Она не знала, что ей делать, что ответить на это. И закричала.
– И тогда вы убили ее.
Она дико, словно затравленный зверь, озиралась, глядя по сторонам безумными, широко открытыми глазами.
– Нет, – сказал Фил, анализируя ее реакцию, – вы не убивали ее. Или не хотели убивать. Это произошло случайно. В порыве гнева. И это не имело ничего общего с желанием доказывать собственную позицию и демонстрировать свое превосходство. Это все было уже потом, это стало оправданием свершившегося факта, так? Вы случайно убили Адель и запаниковали. А потом изуродовали ее тело так, чтобы мы приняли это за действия сексуального маньяка.