Каллаган покрутил письмо. Снова прочел его, отметив один-два изъяна пишущей машинки. Очевидно, очень старая машинка, подумал он.

Взглянул на часы. Пять минут первого. Он сложил письмо и положил его в бумажник. Потом торопливо привел все в относительный порядок — вернее, восстановил беспорядок, царивший в этой комнате.

Затем он кое-что заметил. Засохший цветок в глиняном горшке, на три четверти наполненном землей. С одной стороны земля была более рыхлой, чем с другой, хотя ее давно не поливали. Каллаган опустился на колени и, надев перчатки, начал рыться в земле. На глубине двух дюймов он нащупал что-то твердое. Он почти смеялся, когда достал этот предмет: «Эсмеральда» — испанский пистолет 32-го калибра.

Каллаган сунул пистолет в карман и, продолжая рыться в горшке, почти на дне его нашел картонную коробку. На ней было написано по-испански: «Пятьдесят патронов для „Эсмеральды“».

Он открыл коробку. Внутри ровными столбиками торчали сорок патронов. Остальные десять гнезд были пусты. Каллаган сунул коробку в карман и заровнял землю. Потом еще раз оглядел комнату, выключил свет и вышел.

Он вернулся в спальню, обошел вокруг кровати. Потом обернул бутылку с виски платком, сделал небольшой глоток и поставил бутылку на место. Подойдя к входной двери, открыл ее и прислушался. Тихо. Он выскользнул за дверь, захлопнул ее за собой и вышел на улицу.

Было холодно, и хлестал дождь. Каллаган был почти счастлив. Он быстро направился к метро у Найтсбриджа и зашел в телефонную будку. Набрав номер «Серебряного Бора», попросил позвать Галлуста — бармена верхнего этажа.

— Хелло, Галлуст, — это мистер Каллаган. Скажите, мистер Менинуэй еще у вас? Он с дамой?

— Да. Они здесь.

— Как дама? — спросил Каллаган.

Галлуст ответил, что она немного смущена, но в общем все в порядке.

— Хорошо. Позовите к телефону мистера Менинуэя. Скажите, что его спрашивает женщина. Мое имя не упоминайте.

Через минуту Менинуэй был у телефона.

— Послушай, Менинуэй, говорит Каллаган. Насколько я понял, Азельда немного смущена?

— Самую малость, — ответил Менинуэй. — Она очень мила.

— Ладно, увидишь, что будет после нескольких глотков. Сейчас четверть первого. Оставайся в баре еще двадцать минут. Потом предложи проводить ее домой. Когда выйдешь на улицу, возьми такси, в котором шофер читает газету. Усади ее в машину. Там будет один из моих ребят. Сам ты можешь идти домой: он присмотрит за ней. Завтра утром получишь свои деньги.

— Согласен. Я полагаю, ты знаешь, что делаешь.

— Во всяком случае, в твоих советах не нуждаюсь — так что держи их при себе.

— Моя ошибка, прошу прощения.

— Всего хорошего.

Каллаган позвонил Дарки:

— Послушай, Дарки. Скажи Фреду Мазели, чтобы он отправился к Хориджу. Пусть возьмет такси напрокат и едет к «Серебряному Бору». Ты поедешь с ним. Фред должен сидеть в машине и читать газету.

— В двенадцать тридцать пять, — продолжал Каллаган, — Менинуэй выйдет из «Серебряного Бора» с женщиной. Он посадит ее в ваше такси. Если она станет кричать, заткни ей рот. Когда она успокоится, скажи, что получил указания держать ее у себя до завтрашнего дня. Будто бы из-за дела Ривертона начинаются большие неприятности и твой босс считает, что ей лучше побыть в стороне. Если она захочет узнать, кто твой босс, скажи, чтобы она не задавала дурацких вопросов, на которые ты не можешь отвечать.

Отвези ее на Доути-стрит и дай выпить все, что она захочет. Она любит джин. Завтра придержи ее до двенадцати ночи. Потом отпусти и скажи, что она может делать все, что ей заблагорассудится. Ты понял?

— Понял, — подтвердил Дарки. — А она не станет звать полицию?

— Не думаю. Ей самой не очень хочется встречаться с полицией. Она ее ненавидит. Давай действуй!

— О’кей, шеф.

Каллаган повесил трубку. Он прошел Найтсбридж и направился к Пикадилли. Дождь кончился. Он закурил и свернул на Беркли-стрит. Каллаган был доволен. Денек выдался исключительно удачный.

Каллаган сидел в постели и пил кофе. Часы пробили двенадцать. Но он не обратил на это внимания — думал об Азельде Диксон.

Азельда — интригующая личность. В общем-то, она приятная женщина. Возможно, жизнь обошлась с ней жестоко, и она выбрала проторенный до нее путь. Ему стало жаль Азельду, но он тут же подумал, что интересно бы узнать, много ли известно ей об этом деле. Он не считал Азельду храброй женщиной, но от любви она могла потерять голову.

Каллаган допил кофе, побрился и стал одеваться. Потом позвонил Дарки.

— Доброе утро, Дарки, — весело приветствовал он его. — Как твоя гостья?

— Ну и работку ты дал мне, Слим, — усмехнулся Дарки. — Еле-еле успокоил ее. Я еще никогда не слышал таких ругательств.

— Она хотела узнать, в чем дело?

— Еще бы! Но я напустил туману и сказал, что все делается для ее же блага. Иначе копы схватят ее и заставят сказать то, о чем ей наверняка не хочется говорить. Кажется, она осталась довольна.