— Да? А что они с ним сделают, Слим? Он ведь плохо вел себя.

Каллаган усмехнулся.

— Они повесят его. Щенок вышел из себя и застрелил Рафано. Он признался в этом. — Он нащупал в кармане конверт Гагеля. — Вот его показания. Но только это между нами. Прочти.

Хуанита начала читать.

— О боже! Ужасно! Как в детективных романах.

Она прочла показания и вернула их Каллагану.

— Так ты все закончил, Слим?

Он кивнул.

— Я закончу это дело завтра, в среду, а сегодня я был в Саутинг-Виллидже и сказал, что думаю об этом деле. Больше я ничего не могу. Поэтому, когда у тебя будет свадьба, позвони мне… Кроме того, Хуанита, я хочу купить тебе что-нибудь особенное… действительно прекрасное… что-то вроде бриллиантов.

— Я согласна, Слим, — обрадовалась она. — И вот что. Вечером я увижу Джилла и поговорю с ним. Я скажу ему, что ты хочешь быть на свадьбе, и, если он согласится, позвоню тебе.

— Отлично. — Каллаган допил свой «бурбон». — Я пойду, Хуанита. Надо еще заглянуть в контору. Не забудь сообщить мне. Ты же знаешь, я всегда считал вас подходящей парой.

— Я знаю это, Слим. Я думаю, что всегда буду помнить это.

— Молодец. — Он поцеловал ее в кончик носа. — До свидания, милая.

Каллаган зашел в телефонную будку на углу Хей-Хилл и Беркли-сквер и набрал номер Гагеля. Тот сам подошел к телефону.

— Ну? — спросил Каллаган.

— Все просто великолепно, мистер Каллаган. Я позвонил мисс Азельде Диксон и сказал, что мне нужно поговорить с ней. Я сказал, что мистер Менинуэй встретится с ней завтра вечером, все обсудит и заплатит ей сто фунтов в качестве аванса. Встреча в «Серебряном Бору». Кажется, она обрадовалась. Сказала, что придет.

— Как она разговаривала? Может быть, была пьяна или накачалась кокаином?

— Кажется, нет. По-моему, она была в норме. Очевидно, ей нужны деньги.

— Хорошо. Спасибо, Гагель.

— Не за что. Я всегда готов устроить все наилучшим образом для своих клиентов. До свидания, мистер Каллаган.

Каллаган нажал рычаг и позвонил Менинуэю.

— Я насчет работы с Азельдой Диксон, — сказал он. — Ты будешь в «Серебряном Бору» завтра в одиннадцать вечера и задержишь ее там. Расскажешь ей ту историю, которую мы придумали, и уплатишь сотню. Утром зайди в мою контору. Эффи Томпсон даст денег. И задержи Азельду не менее чем до двенадцати. Понял?

— Разумеется, — ответил Менинуэй. — Да, кстати… когда я сам получу остальное?

— Когда закончишь свою работу.

— Спасибо. Все ясно.

Каллаган повесил трубку. Он вышел из будки и закурил сигарету. Потом сел в такси и поехал в контору. Просмотрел пару писем и поднялся к себе. Выпив виски, лег в постель и стал думать о Торле Ривертон. С женщинами всегда трудно: они умеют иногда заставить считаться с собой.

Если бы она с самого начала не была такой набитой дурой, все было бы гораздо проще. Он может, конечно, повернуть по-своему. Надо только хорошенько потрудиться. Но это дьявольски сложно. Если что-нибудь будет не так, один неверный шаг…

Он усмехнулся. Будет чертовски забавно, если не выйдет. У него и так слишком много неприятностей. Грингалл начнет орать: «Оскорбление правосудия!», «Обструкция!» и т. д. и т. п. Гагель будет качать головой, а «Селби, Рокс и Уайт» только выиграет от этого.

Он встал и начал прохаживаться по комнате, на ходу раздеваясь и бросая одежду куда попало.

Конечно, можно начать действовать и сейчас. Но Грингалл узнает об этом… а он, Каллаган, может, ничего и не добьется. Полицейские всегда отличались тупоумием. Им нужны доказательства.

И снова стал думать о Торле. Подумал, что платье из ангоры очень идет женщине с такой фигурой… Да, она умеет носить одежду. Он лег в постель и выключил свет.

В таком положении нельзя думать о женщинах.

Когда Каллаган проснулся, на часах было одиннадцать. Он выбрался из постели, потянулся, выглянул в окно. Бледное, холодное солнце освещало дома на противоположной стороне улицы. Он подумал, что дождь все же будет, и тут же выругался — наплевать ему на дождь!

Сбросил пижаму и прошелся по комнате. Потом пустил горячую воду и побрился, тщательно оделся, спустился в контору, выпил чашку кофе и попросил Эффи позвонить в «Селби, Рокс и Уайт» и сказать, что он едет к ним.

Каллагану нравился старый Селби. Он любил его за добродушие и слабость к традициям, а юридическая контора «Селби, Рокс и Уайт» свято берегла традиции.

Сидя в большом кабинете за столом и зажав в уголке рта сигарету, седовласый юрист приготовился слушать план кампании, который предлагал Каллаган.