Решив, что первый обед наедине требует чего-то особенного, она переоделась в желтое льняное платье и зачесала волосы на одну сторону. Еще она надела сережки, которые Гарс подарил ей год назад.

Пусть он ее не видит, но, принарядившись, она чувствовала себя гораздо лучше. Не забыла она и про духи.

— Гарс! Обед готов.

Он сидел в кресле за огромным столом и говорил в диктофон. Едва заслышав ее, он выключил его и повернулся к ней.

— Мне не хочется есть. Я потом.

— Тебе надо сделать перерыв! — упрямо стояла она на своем.

Он потер глаза, выражая этим жестом усталость.

— Я жду важный звонок.

— Возьми телефон на кухню. Все готово, так что поторопись.

Она прошла через гостиную и, войдя на кухню, стала прислушиваться, не идет ли он.

Зеленый салат ждал в холодильнике. Элси нашла бутылку рислинга и на всякий случай сунула ее в морозилку. Вытащив из плиты нечто воздушное из мяса и овощей, она отправилась набрать цветов, которые поставила в бело-синюю вазу, унаследованную от прежнего хозяина фермы.

Минуты шли одна за другой. Хорошее настроение понемногу улетучивалось, и Элси принялась за салат, решив больше не ждать Гарса.

Он появился неожиданно, и сердце у нее подпрыгнуло от радости. Он все-таки решил пообедать с ней, и ей стоило больших усилий не броситься ему на шею.

— Цветы... георгины! — сказал он, усаживаясь на тот же стул, на котором сидел утром.

Волосы у него были растрепаны, словно он не один раз запускал в них руки.

— М-м-м... еще петуньи, душистый горошек... Ой, Гарс, за окном здесь самое место для цветов. Так хорошо...

— Ты, кажется, счастлива, Элси! — проговорил он, берясь за вилку, и болезненно скривился.

— А почему бы нет? Твоя ферма — чудо! Неудивительно, что ты не хочешь возвращаться в Америку. А запахи! Какие запахи! Мне очень хочется все осмотреть. Поедем утром кататься.

— Невозможно.

Он проглотил кусок.

— Почему? Доктор Траут сказал, что ты здоров и можешь делать все, что делал раньше. К тому же Нарцисс, наверное, соскучился по тебе. Ему необходимо двигаться.

Он поджал губы.

— Элси, управляющий обо всем заботится. — Он снова спрятался от нее. — Если хочешь посмотреть окрестности, возьми джип и покатайся — полюбуйся апельсиновыми садами. Ты много увидишь необычного.

— Я предпочитаю лошадь. Если не возражаешь, я возьму Нарцисса.

— Нет. Он не будет тебя слушаться.

— Тогда поедем на нем со мной. Мы же так делали. Потихоньку осмотрим ферму. Право, я не слишком много прошу.

Он долго молчал прежде, чем взял бокал и принюхался.

— А я и не знал, что тут еще есть вино! — сказал он, не отвечая на её просьбу.

— Я нашла его, когда разбирала коробки. Мне хотелось устроить праздник. Первый обед наедине в нашем новом доме.

Гарс постарался переменить тему.

— Я тебе уже говорил, что у тебя кулинарный талант. Все очень вкусно, как всегда.

— Спасибо. — Она отодвинула почти полную тарелку. — Не хочешь послушать, музыку? Я привезла пластинку с Первым концертом для фортепиано Брамса. Наверняка тебе понравится исполнение.

— Не сегодня, Элси.

Она встала из-за стола.

— Что ты хочешь на десерт? — Как ни в чем не бывало спросила она. — Финики? Или манго?

— Ничего.

Она посмотрела на его чашку, в которой не осталось кофе, и, взяв кофейник, подошла к нему, чтобы налить еще. Не желая того, она коснулась бедром его руки и, наклонившись, задела волосами его щеку.

Трудно было не заметить, что у него перехватило дыхание. Он тут же вскочил и, бросив салфетку на стол, опрокинул бокал.

— Спокойной ночи! — проворчал он и торопливо двинулся к двери, по дороге ударившись о косяк плечом.

Несколько фраз, не предназначенных для ушей дам, вырвались у него прежде, чем он исчез в темноте.

Позже, когда вся посуда была уже вымыта, Элси заглянула в библиотеку. Случилось то, чего она больше всего боялась. Софа была разложена.

Наверное, ему помогал управляющий. Гарс тихо лежал под одеялом, и если не спал, то старательно притворялся спящим. Она на цыпочках пересекла холл и вошла в спальню. Неужели он никогда не примет от нее помощь?.. Неужели никогда не позволит излить на него накопившуюся в ней нежность, которой хватит на всю жизнь? Горячие слезы смочили подушку. Надо же, три года она ждала, когда станет его женой, а теперь вот лежит одна в его постели, куда более одинокая и несчастная, чем когда бы то ни было в своей жизни.