– Значит так, Айзен, отныне ты получаешь звание послушник, и с этого дня можешь забыть своё имя, ведь отныне все будут называть тебя...
– Что-то промелькнуло в глазах учителя, и он сказал моё второе имя, - Счастливчик. Да, отныне ты будешь Счастливчиком. И именно с этого момента для маленького послушника начался его персональный Ад.

С тех пор прошло пять лет изнурительных тренировок. Счастливчику тяжело было только первые два года, а потом он втянулся. Для него теперь было в порядке вещей пробежать утром пять километров на тренировочную площадку, а там пол дня багать, прыгать и заниматься фехтованием тяжелым тренировочным полуторником, который был точной копией его боевого меча 'Слеза Дракона' со смещенным центром тяжести. После тысяч тренировок он уже мог с десяти метров попасть метательным ножом в муху, сидящую на дереве. Но каждый вечер приходилось пить укрепляющие эликсиры, иначе приползая с тренировок, он бы неделю не смог встать из-за потянутых связок и кучи ссадин с синяками. Овладел он на должном уровне любым оружием, а с ножами и своим полуторным мечом он выделывал настоящие чудеса., хотя и до сих пор не мог справиться ни с одним паладином. Как он не старался в учебных поединках, но они все равно были сильнее и быстрее. Также он узнал, что не каждый послушник мог стать паладином, это зависело от того, есть ли у человека дар, или нет, и примет ли его источник. Если у человека есть дар, то источник его пробуждает, именно поэтому все паладины являются так называемыми воинами света. Или как иногда их называли - воины Триединого. После прохождения источника у послушника просыпалась способность управлять магией свет, и так как источник был самой великой тайной паладинов, то на испытание послушника везли с закрытыми глазами, и перед этим усыпляли. Суть испытания, и как оно проходило, стирали с памяти, но прошедший его получал имя по способности, которую пробуждал источник. Но у Счастливчика испытание осталось в памяти. Он помнил, как его завели в комнату с огромной статуей Триединого и сказали, чтобы он молился. В молитве Айзен провёл три дня, а на четвёртый день на рассвете комнату залил яркий свет, в котором купался, и ему это нравилось, он смеялся. Причем, как ему показалось, свет смеялся вместе с ним. Потом всё пропало, и в комнате появился седой старик, который был одет в простую белую рубашку и штаны.

– Триединый, - была первая его мысль, и вторая - А почему ты такой старый, - на что старик улыбнулся и исчез. Но свет не исчез, а начал литься, но не отовсюду, как было раньше, а начал исходить из Счастливчика. Всё его тело покрылось огнём, но не обычным к которому все привыкли, а Белым. Айзен провёл рукой вперед, и огонь, послушный его воле, полетел вперёд и с лёгкостью разнёс всё, что было у него на пути. А на пути у него была статуя Триединого, через которую огонь прошёл без единого препятствия, и спустя секунду статуя развеялась пеплом.

– Что же я наделал?
– была моя первая мысль, а вторая была, - придётся теперь месяц котлы на кухни драить, и выгребные ямы закапывать. После этого сознание покинуло Айзена.

Наставник с наблюдающими за инициацией паладинами, при появлении света в комнате обрадовались, со всех сторон понеслись поздравления. Но когда свет погас и появился старик, все попадали на колени.

– Триединый явил себя, - сказал один с божественным трепетом в голосе из них. Все молча продолжили смотреть, как раздался голос. Казалось, что это был голос Айзена, но в нём было столько силы и власти, что каждый почувствовал себя мелким насекомым, по сравнению с обладателем голоса. И захоти обладатель этого голоса, чтобы ты умер, ты бы смог только спросить:

– Как хотели бы вы, чтобы я умер?

– Триединый? А почему ты такой старый?
– послышался голос послушника, но старик только улыбнулся и исчез. А после его исчезновения всю комнату снова заполнил свет, но на этот раз он исходил из самого Айзена, тело которого покрылось белым огнём. Он взмахнул рукой, и казалось бы, ничего не произошло, но статуя триединого вдруг исчезла, и на её месте осталась только горстка пепла. Белого пепла.

– Белое пламя!!!
– Завопили паладины как деревенские парни при виде диковинной вещицы.

– Вот это сила, - сказал стоящий рядом магистр.
– И это только первая инициация. Вы всё записали, господа?

– Да, лэр, всё записано на кристалле.

– Хорошо, направьте его командору ордена, я думаю, ему будет интересно на это посмотреть. А я забираю этого юношу в столичный Храм Триединого, где я должен показать его Архиепископу. Его дар представляет большую ценность, что в сумме с его силой делает Счастливчика поистине бесценным. Также его надо научить контролировать свою силу, ведь вы же не хотите, чтоб при потери концентрации, он оставил пепел от какого-нибудь города.

Три часа спустя после Испытания.

Очнулся я в своей комнате. И первое, что я увидел, было лицо Наставника. Он тут же спросил:

– Проснулся? Ничего не болит? Как себя чувствуешь после испытания?

– Да проснулся, нет, ничего не болит, чувствую себя нормально. Мастер, простите меня за статую, я нечаянно.

– Ты помнишь своё испытание?
– Удивился наставник.

– Да, помню. Также мне было видение, я видел жертвенный алтарь в пентаграмме, моих родителей и сестру с братьями, расчленённые тела которых были расположены на концах лучей этой пентаграммы, и как меня нашёл отряд стражи. Это правда?

– Да, это правда, но никому ничего не говори ни про испытание, ни про жертвоприношение. Ты просто этого не должен знать. Иначе тебе в самом лучшем случае просто промоют мозги, а в худшем.... Даже не знаю что предположить. Ты не поддаёшься ментальной магии, а это лучше держать в секрете.

– Я понял, наставник. Держать в секрете. Или меня разберут по частям на опыты.

– Хорошо, что ты понял. Собирайся, поедешь в Святой Град. Будешь дальше учиться при Храме Триединого.

Поездку в столицу я не помню, зато хорошо помню, как по прибытии в неё меня осмотрели все, начиная от Гроссмейстера нашего ордена, и заканчивая Архиепископом Триединого и Императором нашей страны, специально прибывшем из столицы телепортом.

Архиепископ спросил у меня:

– Кем ты хочешь стать, Айзен, жрецом Триединого, несущим его волю народу, или его паладином, карающим врагов рода людского?

– Я хочу стать паладином.

И после моего ответа началась учеба. Вернее не учеба, а Учеба с большой буквы. Я уже с грустью вспоминал те легкие упражнения и задания, которые мне давал наставник. Днем я занимался по общей программе с другими паладинами, а по вечерам со мной занимались лучшие учителя магии и фехтования. После них я попадал в руки к жрецам, которые как говорили 'Улучшат моё тело', но порой у меня возникало такое чувство, что меня разбирают и собирают. Таков был мой распорядок дня, на протяжении пятнадцати лет.