Шрифт:
— В ней столько зла! Терпеть ее не могу, — сказала Филиппина.
— Мы тоже, — признался Матье. — С вашего позволения, мадемуазель, раз уж представление закончилось, я пойду. У моего отца, хлебодара, наверняка есть для меня работа.
— Иди, конечно, — с улыбкой сказала ему Филиппина.
Матье тут же скрылся из виду.
— Давай пойдем в дом, — решила Филиппина, почувствовавшая себя неловко под пристальным взглядом Марты. — Мне очень хочется посмотреть комнату, которую ты для меня приготовила. Судя по тому, как удивился слуга, услышав про верхний этаж башни, это необычная комната. Я права?
— Правы, — ответила Альгонда, вспоминая слова Мелюзины.
Нападение ястреба, Филиппина, которая стала Еленой, сломанные печати… Столько событий, которые должны были возбудить в Марте подозрения! И пустить по ее следу? Альгонда вздрогнула. В последние дни она почти забыла о нависшей над ней опасности, так были заняты ее мысли их с бароном связью. Теперь же в замок вернулась гарпия…
Ей, Альгонде, придется вести тонкую игру, чтобы не выдать себя…
Она пошла вперед, показывая Филиппине де Сассенаж дорогу. Юная мадемуазель ей понравилась, и симпатия была взаимной, Альгонда это чувствовала. С тяжелым сердцем она ускорила шаг. Отказаться служить Мелюзине означало принести в жертву Филиппину. Теперь, зная, что в душе Марты обитают демонические силы, Альгонда была уверена, что гарпия справится с ней в два счета. Однако она решила, что не стоит отчаиваться раньше времени. Чтобы подбодрить себя, она вспомнила о часах, проведенных с Матье. Единственное, что имело для нее значение, — это его и ее жизни. Она почувствовала, что успокаивается. Вот она, ее правда. Если она станет думать только о Матье, их любовь восторжествует. Остальное не должно ее заботить, не должно отвлекать от главного.
Она остановилась на лестничной площадке верхнего этажа донжона.
— Вот мы и пришли. Комната Мелюзины, — объявила она голосом, в котором чувствовалась обретенная ею уверенность.
— Феи? Супруги нашего предка Раймондена? — удивленно спросила Филиппина, которой мать в детстве рассказывала о печальном финале этой любовной истории.
Вместо ответа Альгонда вставила ключ в замочную скважину и повернула его. Дверь распахнулась, и удивление юной мадемуазель обернулось восхищением. Она вошла в комнату, а следом за ней и Альгонда.
— Как она мне нравится! Она… О, Альгонда! — Филиппина взяла девушку за руки и подвела к открытому окну. — Ты самая умелая горничная! Замок показался мне таким суровым, а благодаря тебе и Мелюзине моя жизнь в Сассенаже будет веселой и интересной!
Альгонда хотела было поблагодарить юную госпожу за доверие, и в этот момент в зеркале она заметила отражение Сидонии и барона, который держал ее за руку. Оба только что вошли в комнату. На лице Сидонии читалось сильное волнение, когда она осматривала помещение. Взгляд ее остановился на Альгонде, отражение которой она тоже заметила в одном из зеркал.
Сидония де ля Тур-Сассенаж улыбнулась девушке.
— Альгонда, твое старание заслуживает награды, — сказала она. — С этого момента и до тех пор, пока Елене это будет угодно, ты будешь ее горничной, и только.
В этот день, восемнадцатого августа 1483 года, по спине Альгонды пробежала дрожь, ледяная, словно дыхание Мелюзины. А Филиппина по своей наивности радостно воскликнула:
— Раз так, Альгонда, то мы вместе навсегда!
Глава 20
Тыльной стороной кисти Марта стерла струйку слюны в уголке рта. Она дрожала в горячке. Она сгорала от похоти. Ее кровать из-за отсутствия свободных комнат в замке поставили в закутке, соседствующем со спальней их милостей, поэтому она вот уже несколько часов, теряя голову от возбуждения, слушала стоны Сидонии, которую барон заключил в объятия, как только они уединились там. Поддавшись искушению, Марта отодвинула занавеску и наблюдала за их любовными играми в свете свечей, вдыхала смешавшиеся запахи их тел. Ее тело требовало удовлетворения. В нетерпении она захлебывалась слюной. Как же ей хотелось броситься на любовников, всадить кинжал в грудь этого хряка-барона и, как в былые годы, принудить Сидонию к лесбийской любви прямо в луже его крови… Дыхание ее стало прерывистым, но она все же взяла себя в руки. Убийство в этом доме помешает выполнению ее планов. А желанная цель уже близка. Все, все говорит об этом! И то, что ее чувства необычайно обострились, а ведь луна еще не появилась на небе…
Низ живота охватила сладостная истома. Марта сжала бедра и прикоснулась к лобку. Пальцы скользнули вниз терзая лишенную волос кожу.
Хоть бы они уснули! Скорее!
Ей нужно выйти, покинуть замок. Принести в жертву невинную плоть. Она подавила хрип. Достигнуть пика наслаждения! Только не в этих стенах… Потребность в утолении желания стала мучительной. А эти двое все еще обнимаются, как будто этому борову не больше двадцати! Завтра же она начнет подливать ему в вино настой, от которого его страсть сразу поутихнет. Они ее унизили. «Отомсти!» — кричало ее естество. Она снова сжала зубы, чтобы заглушить хрип.
Крик барона, оказавшегося на пике наслаждения, принес ей желанное облегчение. Еще несколько минут, и она сможет выйти…
— Я так тосковал по вашему телу, душенька! Это была мука, — прошептал, с трудом переводя дыхание, Жак, упав на кровать рядом с возлюбленной.
— Вы хотите убедить меня в том, что не нашли хорошенькой служанки, чтобы облегчить эту муку? — насмешливо поинтересовалась Сидония, обнимая его.
— Пусть так, но ее объятия — всего лишь бледное подобие ваших.