Горький урок с отцом Энни. А теперь горький урок с ним, Джеймсом Роккаттером. И когда? Сразу после того, что произошло между ними там, наверху, в библиотечной тиши всего несколько часов назад! И что могло бы стать изумительной прелюдией к настоящему, глубокому счастью…

Пит так и не явился на ночь домой. Джеймс знал, что его младший брат слыл ночным гулякой. Но ведь прямо с приема Пит уехал не просто куда-то на свидание с кем-то. Он покинул особняк вместе с Кэтрин! И куда он повез ее? Или она его? Ведь он звонил ей весь вечер, и весь вечер ее телефон молчал… Всякие абсурдные, безумные мысли не переставали морочить ему голову, и всю ночь он так и провел без сна.

В воскресенье дела с самого утра не стали складываться лучше. Джеймс вновь пытался дозвониться до Кэтрин, но, увы, телефон опять, словно издеваясь над ним, молчал. Когда же он прорвался в Нью-Рошелл на машине и стал названивать в дверь ее дома, его и тут встретило молчание. Дверь издевалась над ним точно так же, как и телефон. Прислонив к ней ухо, мужчина прислушался, но не уловил по другую ее сторону ни единого звука. А ведь у Энни голосочек был такой звонкий! Он бы сразу услышал ее. Значит, их действительно не было дома.

Может быть, она уже просто избегает его, не веря, что он способен взять на себя ответственность за возникший между ними раздор из-за «Лэндмарк мануфэкчурерс»?

От всех этих размышлений Джеймсу не становилось легче, и он начинал медленно сходить с ума.

Возвращаться в особняк ему уже не хотелось, и трудоголик Роккаттер решил заехать в офис и попытаться отвлечь себя от навязчивых мыслей самозабвенным погружением в работу.

После гала-приема Кэтрин провела бессонную ночь, без конца споря с самой собой. Когда наступило воскресное утро, ее решение окончательно откристаллизовалось: согласиться с предложением Пита.

Он позвонил ей, как обещал, и во время их короткой беседы успел многое рассказать о себе, в том числе о том, о чем Кэтрин даже не подозревала. Например, она не знала, что в компании у него был конкретный участок работы. Он отвечал за инженерные и материально-технические аспекты многих проектов, связанных с недвижимостью. Когда в одном месте их разговора она замолчала, он рассмеялся и сказал, что прекрасно осведомлен, какая о нем слывет репутация. Он просто не видел необходимости перед кем-либо оправдываться, поэтому немногие, к примеру, знали, что фактически он жил на собственную зарплату. Когда Пит заговорил об этих вещах, он сразу напомнил ей Джеймса, и у нее вдруг заныло сердце.

От Пита она узнала также, что его офис располагался не в том же здании, где был офис Джеймса. Возглавляемый им отдел находился в другом небоскребе недалеко от главной штаб-квартиры компании.

Договорившись продолжить беседу в понедельник, они попрощались, и Кэтрин наметила план своих дальнейших действий. Прежде всего ей следовало уехать из дома. Непрекращающиеся телефонные звонки наверняка были в основном от Джеймса, и, хотя она не считала себя трусихой, сегодня ей совсем не хотелось говорить с этим человеком, а тем более видеть его.

Собрав Энни, она отвезла ее к своей кузине, а от нее направилась прямо в «Роккаттер». Ей необходимо было напечатать Джеймсу служебную записку и забрать со стола несколько личных предметов.

Решение работать у Пита далось ей не легко, но, приняв его, она еще раз доказала себе, что не относится к категории безвольных, нерешительных женщин, которых можно называть трусихами. К тому же, приняв такое решение, она не совершила ничего противозаконного. Как матери-одиночке ей необходимо было прежде всего обеспечить нормальное существование малолетнего ребенка. Себя она, естественно, тоже не могла сбросить со счетов. А тут еще стряслась беда с матерью, которой теперь нужен был постоянный медицинский уход, требовавший дополнительных расходов.

Кэтрин хорошо понимала, что в таких условиях она должна была иметь надежную финансовую базу, постоянный источник материального самообеспечения, то есть постоянную работу. А теперь, когда в ее отношениях с Джеймсом возник надрыв, когда на свое рабочее место вот-вот должна была вернуться его постоянная секретарша, она тем более не могла сидеть сложа руки и ждать у моря погоды, как манны небесной. Она должна была действовать быстро и решительно, невзирая ни на что.

Именно поэтому ей пришлось согласиться с предложением Пита. Пусть это был и временный выход из положения, но он был реальным.

Итак, контуры дальнейшей общей стратегии обозначены. Она остается в Нью-Йорке, где ей удалось свить маленькое, но свое гнездышко, в котором рос ее чирикающий птенчик, дававший ей счастье. И как бы ее ни соблазняло подчас желание упаковать вещи, продать дом и вернуться в родной Аллентаун, она не должна поддаваться ему. Никаких скоропалительных решений, никаких непродуманных шагов!

Она уже не маленькая девочка. Пора сладких грез, красивых сказок и витаний в облаках закончилась. Совсем недавно ей казалось, что эта пора прошла, растаяла сама по себе. Но понадобился этот новый оглушительный удар судьбы — удар по голове, который помог ей встряхнуться и четко осознать: да, с той порой заблуждений действительно покончено. Покончено раз и навсегда.