Она лежала на спине, и мужчина залюбовался ее белоснежным, упругим телом. Склонившись над ней, он поцеловал ее шею, плечи, потом розовые соски, вызывающе торчавшие над темно-коричневыми ареалами литых грудей. А когда его губы коснулись вьющихся волос на ее бугорке Венеры, а кончик языка слегка раздвинул вход в благоухающую долину любви, женщина затрепетала еще сильнее.

Пламя неистового, бесстыдного желания иметь этого мужчину снова охватило Кэтрин; ее ноги сами собой начали слегка подниматься и раздвигаться, сгибаясь в коленях, руки непроизвольно обхватили торс мужчины и потянули на себя.

Джеймс, сам весь охваченный пожаром страсти, ввел в женщину свое мужское естество одним сильным, но плавным движением; ее долина любви, казалось, приветствовала его проникновение тысячей тонюсеньких фонтанчиков. Он старался быть осторожным, боялся причинить ей какую-то даже малейшую боль или неудобство.

В первое мгновение Кэтрин действительно почувствовала легкую боль, но она была связана вовсе не с какими-то неосторожными действиями Джеймса (наоборот, он был во всем с ней так нежен!), а лишь с непривычными для нее внушительными размерами его мужского достоинства. Но как только оба они вошли в самый древний ритм человечества и пустились вскачь по самым сладостным ухабам дороги жизни, всякие болевые ощущения тотчас исчезли, и женщина наполнилась только одним чувством, одним состоянием — неземным блаженством.

И по мере того, как темп их скачек нарастал, росло и невероятное, дикое, не сдерживаемое ничем блаженство, которое они оба испытывали. Рыже-каштановые волосы Кэтрин разметались по подушке, ее ногти все яростнее царапали спину мужчины, а бугорок Венеры и долина любви все неистовее и быстрее устремлялись навстречу взмыленному, предельно напрягшемуся коню, на котором с таким же ускоряющимся неистовством галопировал Джеймс.

И вдруг Кэтрин почудилось, будто где-то рядом сверкнула молния, ударил гром и где-то глубоко внутри ее обрушился всеосвежающий ливень; и ей сразу стало так хорошо, так безумно приятно, что ее сознание на миг словно выключилось, и из горла вырвался громкий и протяжный, как нескончаемая музыка, стон. Но уже в следующий миг осознание реальности полностью вернулось к ней, и она ощутила внутри другие ливневые струи, теплые, вязкие, нетерпеливо-судорожные, и четко расслышала другой стон — резкий, клокочущий, похожий на рык, но и на музыку тоже. Это был стон Джеймса…

Из библиотеки они сразу спустились в танцевальный зал, где Джеймсу надо было обязательно увидеться кое с кем из гостей, и, когда он, извинившись перед Кэтрин, «на несколько минут» покинул ее (а ей после того, что только что произошло между ними там, наверху, на старинном диване, так хотелось еще побыть с ним вдвоем, только вдвоем!), она почти тут же столкнулась с Мэри и Карлом Лэндмарками.

— Где ты была, девочка? Мы тебя обыскались, — сказала Мэри. — Ты не просматривала сегодняшнюю «Уолл-стрит джорнэл»? Так вот, у нас неприятные новости…

— Нет, нет, не для тебя, Кэтти, — успокоил ее Карл, заметив, как она вдруг переменилась в лице. — Видишь ли, мы надеялись продать свой бизнес нашему зятю, но он прогорел со своим основным капиталом, на который делал ставку. И теперь, похоже, все складывается так, что в скором времени нам придется занять статус юридического лица, управляющего имуществом несостоятельного должника.

— О, мне так жаль, — со вздохом произнесла Кэтрин. — Я очень сочувствую вам.

— Ничего. Выживем, Кэтти. — Карл улыбнулся. — Просто мы заволновались, успела ли ты продать те акции, о которых я тебе говорил.

— Да, я поступила с ними так, как вы сказали.

Кэтрин нравились Лэндмарки, она любила этих честных, простых людей, и теперь, когда они попали в беду, ей было очень обидно и больно за них… И вдруг в ее голове мелькнула блестящая идея: попытаться помочь им! Но как?.. Прежде всего она должна посоветоваться с Джеймсом.

Поговорив еще несколько минут с Мэри и ее супругом, но ни намеком не посвящая их в задуманный план, Кэтрин попрощалась с ними и отправилась на поиски Джеймса. Она отыскала его в компании нескольких мужчин почтенного возраста. Все они сидели за стойкой бара и о чем-то оживленно беседовали. Подойдя вплотную к Джеймсу, женщина повернулась к остальным участникам круглого стола и, удивляясь собственной смелости, довольно твердым тоном произнесла:

— Простите за вторжение, джентльмены, но я хотела бы на минутку похитить у вас Джеймса. Вы не будете против?

Хорошее воспитание и правила этикета не позволили джентльменам возразить даме, и Кэтрин тут же отвела своего босса в сторону.

— Как я рад видеть тебя снова рядом! — сказал он, нежно пожимая ее локоть.

— Джеймс. — Она помолчала, задержав на нем серьезный, сосредоточенный взгляд. — Мне хотелось бы обсудить с тобой один очень деликатный вопрос.

— Я весь внимание.

— Ты знаешь, как я дорожу своими отношениями с четой Лэндмарков, как ценю этих людей. — Кэтрин прижала ладонь ко лбу и глубоко вздохнула. — Понимаешь, их бизнес, которым они так гордились и который давал им столько радости… Словом, все складывается так, что в скором времени они будут вынуждены занять статус юридического лица, управляющего имуществом несостоятельного должника. Ты знал об этом?

Джеймс всегда был в курсе всех событий, происходивших в деловой общине Нью-Йорка, так что Кэтрин удивилась бы, если бы услышала от него отрицательный ответ на заданный вопрос. Разве только «Лэндмарк мануфэкчурерс» — слишком мелкая, по его меркам, компания, чтобы он интересовался ее судьбой?