— Ну нет, колдуны не такие мерзавцы.

— Разные бывают. А мерзавцы везде в большинстве. На то мы и в Матрице.

Я ожидал услышать от Кати что угодно, только не это.

— Что-что ты сказала? — я не верил ушам.

— Все мы в Матрице, вот что.

— Откуда ты знаешь эту поговорку?

— Я много чего знаю, — заверила Катя и сказала то, от чего мне сделалось плохо.

— Я знаю, что ты хочешь сбежать, — заявила она.

— Правда?

— Да не кипеши ты так, — Катя усмехнулась. — Ты аж побледнел. Успокойся. Твой побег прекрасно вписывается в планы Анжелы Заниаровны. Даже больше скажу: если после вживления паспорта ты не убежишь из Города, тебя отсюда выкинут насильно.

Бесконечная сложность... Как я от неё устал!

Весь мир устал от бесконечной сложности. Бесконечную сложность не выдержала человеческая цивилизация. Бесконечная сложность всех свела с ума.

Почему все не живут просто? Почему не дают счастье себе и другим? Ведь рецепт счастья известен, он плавает на поверхности, там, среди детского лепета. Почему никто не хочет видеть давным-давно найденные ответы на «вечные» вопросы философии? Эти ответы не просты — но они познаваемы. В отличие от бесконечной сложности.

Десять детей дерутся из-за одной конфетки, в то время как вокруг них высятся горы сладостей. Почему они всё усложняют до бесконечности и целую жизнь блуждают в дебрях никому не нужных страданий?

Вот сидит хитрая Катя. Не весёлая девчонка с глазищами, которые можно мило таращить, нет, — то сидит уверенная в себе женщина, усмехающаяся при виде моей мимики и жестов, знающая мои болевые точки. Она в тысячу раз старше и опытнее меня. Но зачем? Что она имеет от своей многоопытности? Что ей пообещали за работу? Или она трудится на интерес?

Зачем она согласилась на этот разговор? Имеет ли что-нибудь из её признаний отношение к правде? К какому выводу она меня подталкивает? — Цепь подобных вопросов в каждый конкретный момент бесконечно сложна и бесконечно велика. Я хочу спросить у Кати только одно: зачем? Пусть она втолковывает мне, как маленькому мальчику, что хочет добиться в жизни определённых благ, а не витать в философских облачках, пусть оправдывает как хочет свою бесконечную продажность, пусть называет меня занудой и снобом — но я хочу увидеть, как она встаёт в тупик перед этим вопросом. Зачем? Она не сможет ответить.

Что ей будет от того, что Город колдунов уничтожат? Что ей будет от того, что я, напичканный культурами нано-роботов, прыгну с крыши небоскрёба, не имея возможности жить в мире, где меня используют как бомбу замедленного действия? Пусть попробует ответить. Катя! Поколения хитрых, как ты, людей, сделали так, что ты живёшь под землёй и видишь солнце только на бутафорском окне! Как ни трудись, как ни шпионь, не добьёшься ты и тех благ, которыми располагал в моё время последний бездомный бродяга. Зачем?

Неужели ты не устала от бесконечной сложности?

— Значит, когда ты просила меня вылечить спину, это не было провокацией? — спросил я.

— Это было провокацией. Я хотела пойти к врачу, но Анжела Заниаровна сказала обратиться к тебе. Ты понимаешь, что я не могла ей отказать? А Анжеле Заниаровне, прежде чем засовывать в тебя маячок, нужно проверить, как хорошо ты владеешь колдовством и не сможешь ли ты от него избавиться. Спина — первый тест. Второй был прошёл в ангаре — и там ты показал свой уровень.

— Значит, и ангар ради меня устроили?

— Мне кажется, в ангаре ставили несколько экспериментов — и не только над тобой. Но и над тобой тоже.

Следователем хотел быть я, но Катя узурпировала мои полномочия, и, не отвлекаясь более на ремонт самосвала, внимательно и беспристрастно изучала одного лишь меня. Весь свет был на её стороне. А я-то хотел прижать её к стенке... Так часто я это всего лишь моя мечта обо мне.

— Почему ты не скрываешь от меня всё это?

— Ты и так догадывался. Да и на что повлияют мои слова? Уйти из Города тебе придётся в любом случае. Один ты в лесу не продержишься — придётся вернуться к колдунам. Ты, конечно, можешь покончить с собой... Тогда «чёрные» будут искать другой способ уничтожить Город колдунов.

— Хорошо... Ты так охотно даёшь ответы... Прямо справочная система. Последний вопрос.

Я спросил у Кати: зачем?

— Я не сделала ничего преступного. Я не делала тебе зла. Я лишь согласилась, чтобы ты у меня жил. Сам бы ты не захотел познакомиться с человеком из другого времени?