— Религия ещё может делать людей хорошими, — заметил я.

— Не всякая, а только такая, которая основана на философии, как, к примеру, христианство. И опять же, к вопросу о вере: заповеди религий воспринимаются не на уровне логики, а значит, каждый человек понимает их по-своему. Оттого религия с равным успехом может сделать человека как хорошим, праведником, так и плохим, инквизитором, фанатиком. Только логика объединяет людей; только то, что доказано логически, понимается всеми одинаково.

Так говорил Кузьма Николаевич, философ из странного, странного мира на границе эпох.

— Вы, — сказал я ему, — вы говорите правильные вещи. Но безыдейность, которую вы так не любите, позволяла человеку главное: быть самим собой, то есть свиньёй, которой не нужно ничего, кроме жратвы и развлечений. Никуда от этого не деться. Психологию никто не отменял.

— Мы отменим, — произнёс Учитель. — Ведь даже те, кого ты называешь свиньями инстинктивно стремятся к Идее, — не зря же ради них властолюбцы придумали все эти идеезаменители, вроде субкультур и футбола. Так что стремление к Идее есть у всех — и наша цель пробудить его. Психологи отчего-то неохотно говорили об этом стремлении. Зато чего только они ни насочиняли: и комплекс роста, и психоанализ, и коэффициент интеллекта!.. Кто-то получал от подобной ереси деньги и удовольствие, но большинству людей сии откровения не принесли ничего хорошего. Психология не объясняла членораздельно, ни как нам разобраться в наших пороках, ни как с этими пороками бороться, ни, главное, зачем бороться. Психология и не могла это объяснить, потому что была оторвана от понятий «добро» и «зло». Поэтому перво-наперво мы отменим психологию.

Закончив разговор, Учитель ушёл, чтобы обсудить что-то с Выключателями Света, а я вышел наружу, и обнаружил Учеников.

Кольцевой фундамент купола Калиновки возвышался над землёй на метр, а в ширину он достигал метров пяти. Прямо на этом фундаменте, в том месте, где в куполе зияла пробоина высотой не меньше трёх этажей и шириной около десятка метров, Ученики развели костёр и зажарили на нём шашлык. Лес с этой стороны подступал вплотную к экокомплексу, и осыпавшиеся с веток листья влетали с порывами ветра в пробоину купола, находя последнее пристанище в вечно тёмных, сырых обесточенных лабиринтах. В обширном помещении, начинавшемся сразу за пробоиной, наносы земли и перегноя были в нескольких местах раскопаны, и в образовавшихся ямах лежали чёрные пластиковые бочки, на которые Выключатели Света наклеили жёлтые треугольники со значком биологической опасности и надписью «BIOHAZARD». Сами Выключатели Света опасных находок не сторонились: трое их расположились у костра вместе с Учениками Кузьмы Николаевича.

Я, придя к костру после разговора с Учителем, сел в стороне от остальных, у края пробоины в куполе, и, свесив ноги с фундамента, глядел в землю. За спиной говорили о каких-то семенах, о квенитах, о зеркальных сетях, но я не пытался подслушать и разобраться в чужих делах. У меня ещё будет время сделать это.

Один из Выключателей Света, высокий, хорошо выбритый, лет тридцати пяти на вид, подошёл ко мне, постоял чуть-чуть рядом, пристально меня разглядывая. Его чёрно-зелёная одежда была сделана из слегка блестящего полимерного материала, а на левом рукаве была нашивка в виде зелёной лампочки в чёрном круге. Он ничего не сказал и вскоре отошёл. Зато подошёл Антон.

— Ешь шашлык, — сказал он, пихая меня в плечо и размахивая шампуром с кусками жирного жареного мяса. — Ешь. А то когда ещё в следующий раз для нас баранчика не пожалеют? — Я целый год такой роскоши не ел — всё эти чёртовы грибы да лепёшки!

— Мне нравится ваш ход мыслей, Антон, — неожиданно для себя воодушевился я и, встав, направился к костру, а именно к Свете. Та сидела в компании Тиграна и Ким Сон Хи, невысокой черноволосой кореянки, своей лучшей подруги.

— Как дела? — спросил я, отчего-то не садясь рядом с ними. — Устала?

— ... я раз десять пересчитывала, — договорила Света Ким Сон Хи и повернулась ко мне.

— Совсем нет, — ответила она мне. — А ты беспокоишься?

— У тебя вид какой-то расстроенный, — сказал я, хотя вид у Светы был самый обычный.

— Это потому что поперёк мерить надо, — сказала Ким Сон Хи Свете.

— Я и мерила поперёк, — ответила Света. — Я не расстроена. Мне не нравятся Выключатели. Ходят тут... Терпеть не могу, когда люди напускают на себя таинственный вид.

— А как же я? — вмешался Тигран. — Меня тоже терпеть не можешь?

— О, да ты само воплощение таинственности! — Света, отвернувшись от меня к нему, рассмеялась. — Особенно с этой трёхдневной щетиной.

— Я самый таинственный! — обрадованный Тигран ослепительно улыбнулся — так, как умел только он.

— За что все так не любят Выключателей? — спросил я, чтобы спросить хоть что-нибудь. — Конкурирующая фирма?

Света не знала, что такое конкурирующая фирма; брови её нахмурились, и на лице её установилось непонимающее выражение.

— Давай пообсуждаем их? — предложил я. — Обожаю обсуждать людей у них за спиной.

Непонимающее выражение на лице Светы выразилось отчётливее, и к непониманию добавилось что-то неуловимо-сердитое; она, вновь отвернувшись, продолжила говорить с Ким Сон Хи о неведомом предмете, который нужно было измерять только поперёк. Я ощутил себя лишним.

— Мы долго здесь пробудем? — спросил я Антона, стоявшего поодаль, но видевшего всю сцену.

— До вечера. Потом спать пойдём, а утром домой двинем. Попробуй шашлыка.