Прошло три дня, наполненных работой по расчистке территории сгоревшего химзавода, и прошло три ночи крепкого, спокойного сна. На четвёртое утро я проснулся рано и стал лежать не шевелясь. Я видел Вельду. Она завязала на верёвку горловину выцветшего походного рюкзака, накинула на него сверху зелёный прорезиненный военный плащ, подошла ко мне, села на пол возле изголовья и прикрыла веки, чтобы сияние её глаз не разбудило меня. Но хитрость Вельды оказалась напрасной, ибо я и так не спал.

— Ты уходишь?

— Да.

Не веря, я посмотрел на рюкзак, прикрытый плащом, но тот не таял, как сонная хмарь, и стоял на полу, среди спящих Учеников, реальный, как и я сам.

— Подожди.

— Нельзя. Теперь самое время.

Выбравшись из-под тряпья, заменявшего мне одеяло, и не надевая сапог, я на цыпочках прошёл по устланному картонками полу к остывшему очагу, на котором стоял котелок с чаем, кружкой зачерпнул со дна холодные остатки и медленно выпил. Вельда, не открывая глаз, сидела всё на том же месте.

— Ты возьмёшь меня с собой?

— А это возможно?

— Я обещал тебе.

Вельда, наконец, посмотрела на меня.

— Я буду очень рада, если ты пойдёшь со мной.

Наверное, надо сказать Учителю.

— Подожди. Сейчас я приду. Не уходи без меня никуда. Обещаешь?

— Да.

Кузьма Николаевич не спал. Он сидел в каморке, где мы рассуждали о семенах революции, и смешивал в пробирках цветные эликсиры. Ему ничего не требовалось объяснять.

— Ты пришёл попрощаться, — сказал он.

— Я ухожу не насовсем. Мне надо...

— Знаю, — сказал Учитель. — Тебе надо разобраться в себе, чтобы понять, с нами тебе идти или с кем-то ещё. Я сам тебя этому учил. Разберись — а уж потом вставай в чей-то строй. Ты не давал моему клану никаких обязательств, а пищу и одежду ты отработал, помогая моим Ученикам в их нелёгком труде. Теперь ты волен идти куда вздумается. Я не настаиваю, но... возвращайся скорее. Здесь ты как дома, и все тебя любят.

Я выдавил с трудом:

— Благодарю, Кузьма Николаевич... — и дёрнулся к двери, но Учитель остановил меня:

— Всё необходимое в дороге возьми из шкафов — не стесняйся. И вот ещё... — он снял с полки маленький ящичек из бальзы, извлёк из него красный полупрозрачный гранёный камень, формою похожий на короткий и толстый карандаш, заточенный с обоих концов, и подал его мне.

— Вельда ещё вчера предупредила меня, что уходит, — сказал Учитель. — Я знал, что ты последуешь за ней, поэтому я дал ей такой же кристалл. Пока он у неё, а этот у тебя, вы друг друга не потеряете. Эти кристаллы связаны магической цепью.

Я кивнул и спрятал кристалл во внутренний карман.

— Очень рад за тебя, — сказал Кузьма Николаевич напоследок. — Я давно знаю Вельду. Она очень добрая... Ну, давай. Не будем прощаться.

Пожав его сильную, жилистую руку, я с тяжёлым сердцем вышел, всё боясь, как бы Вельда не ушла без меня. Но нет, она была здесь — развела огонь, чтобы согреть чай, и приготовила для меня термос, рюкзак, три зажигалки и спальный коврик. Пока я искал по шкафам остальные вещи для долгого странствия, проснулись Ученики, и наши с Вельдой сборы не прошли незамеченными. И всё бы хорошо, да вот Катя подвела — повисла у меня на шее, заливая рубашку потоками слёз.

— Ты уходишь... Уходишь... Алекс, ты уходишь...

— Ну полно, я ж не насовсем, — утешал я, гладя её по худенькой спине.

— Насовсем!.. Ты врёшь!.. Ты насовсем уходишь!..

— Нет, — твёрдо сказал я и прошептал ей на ухо:

— Просто барышня с ушами не в себе. Пусть успокоится. А как успокоится, так мы и вернёмся.

При словах «барышня с ушами» Катя против воли еле заметно улыбнулась, но тут же снова расклеилась.

— Врёшь, — зло говорила она, утирая слёзы. — Вот она, твоя ответственность!.. — Заставил убежать с собой — а теперь бросаешь дьявол знает где!..

— Антон не даст тебе пропасть.

Катя разревелась и того пуще.

И Антон меня не понял. Он стал мрачнее тучи и ругался.

— Не верю я ни черта, что ты вернёшься, — бросил он мне, и разубеждать его было опасно.

Когда же я наскоро позавтракал, облачился в плащ и закинул за спину рюкзак, он подошёл ко мне близко-близко и проронил:

— Да ты никак рехнулся.

— Думаю, мы ещё свидимся, — виновато улыбнувшись, ответствовал я.