Мальчик спешно поклонился:

— Приветствую тебя, великий правитель народа огня! Я — Алин, Избранный. И я пришел… чтобы оказать посильную помощь твоему народу.

Даруния встал и поклонился в ответ. В этом его поклоне не чувствовалось превосходства — похоже, он воспринимал мальчика как равного и не сомневался в его силах.

— Здравствуй, Алин, — ответил он, — прости что не сразу заметил тебя. Я так удручен, что потерял всякое желание даже двигаться. Я столько раз пытался спасти свой народ от голода, столько раз пытался разобрать завал, и все оказалось напрасно. А раз в моей силе нет толку, что я за король?

Совершенно неожиданно по лицу Дарунии покатились крупные слезы. Из-за жары они мгновенно испарялись, с шипением падая ему на грудь.

Алин, вспомнив о возможностях флейты фей прогонять печаль и вселять уверенность, достал дудочку.

— Ваше величество, прежде чем мы подумаем, что делать, разрешите мне сыграть вам. Надеюсь, эта музыка рассеет ваши темные думы.

И мальчик заиграл. Уже через минуту Даруния начал танцевать. Он подпрыгивал и забавно размахивал ручищами. От его танца с потолка сыпались песок и мелкие камешки. Король весь светился неудержимым восторгом и радостью. Пламя факелов разгорелось сильнее. Стены зала украшала красивая роспись в виде танцующих горонов — желтые, красные и черные, казалось, они теперь танцевали со своим правителем.

Алин престал играть. Даруния отдышался и сообщил:

— Ох! Не помню, когда так последний раз веселился. Ну, Алин, теперь верю, что ты спасешь нас. В благодарность за доставленную мне радость прими вот это. — Даруния нагнулся и надел Алину на запястье Обруч горонов.

Едва щелкнул замок украшения, как Алину в голову пришла замечательная мысль. Да, это было единственное, что имело силу, большую, чем сила самих горонов.

Кокир спросил разрешения у короля и принялся рвать огненные цветы. Когда набранный букет стал размером с самого мальчика, он поспешил наверх, к пещере Додонгос.

Пробегая основной зал, Алин увидел плачевное зрелище: десятки горонов, сбившись в кучу, сидели на полу и тряслись от холода. Нави, которая уже пришла в себя под защитой огнеупорной ткани, высунулась из кармана:

— Можно, я зажгу им свет? Я, конечно, не великий маг, но на что-то способна.

Алин кивнул. Фея подлетела к ближайшему факелу и подула на него. Тот замерцал голубым светом… и вдруг холодное свечение сменилось веселым пламенем! Так, один за другим, загорелись все факелы пещеры. Гороны радостно загудели и затанцевали. Похоже, среди этих созданий любовь к пляскам была всеобщим увлечением, которым каждый заражался с раннего детства. А мальчик и фея, больше не тратя драгоценного времени, уже поднимались к выходу из Горонии.

Когда друзья вышли на свежий воздух, он показался им очень холодным. На краю кратера у цветка, сидел уже знакомый горон и жалобно всхлипывал:

— Бедный я, несчастный! Моя семья умирает с голоду. Я не знаю, чем их кормить. Мой младший сын стал таким мягкотелым, что скоро перестанет быть гороном!

Юный кокир вытащил из кармана три мелких съедобных камня, добытых Нави в начале их путешествия, и протянул бедолаге. Тот просиял, поклонился и укатился вниз, спеша к своей семье.

Алин и Нави спустились к пещере. Мальчик воткнул собранный букет в щель между валунами, загородившими вход, и отбежал. Из укрытия он видел, что красные языки цветов засветились еще ярче, стали раздуваться, и вдруг… яркая вспышка осветила ночь. Грохот сотряс гору. Взрыв разметал валуны и разбил их на мелкие кусочки.

Алин выглянул из укрытия. Да, его план удался. Обруч горонов позволил донести страшные цветы до нужного места и использовать их взрывную силу во благо. Вход в пещеру Додонгос теперь свободен.

Привлеченные таким шумом, из Горонии высыпали гороны. Король, позабыв о высоком статусе, вприпрыжку бежал впереди своих подданных. Подскочив к Алину, он радостно сгреб его в охапку и сжал в объятиях, рискуя переломать мальчику все ребра. Отпустив его, Даруния сделал знак, и все замолчали.

Он поклонился Алину и сказал:

— Великий Избранный, освободивший мой народ от голода, я отдаю тебе наш священный камень, Опал горонов, и говорю: отныне ты наш брат и друг. Мы будем помнить о том, что ты сделал для нас.

Он положил в руку Алину красный камень, икнул, попятился — и вся толпа голодных горонов как по команде, оглушительно топоча, кинулась в открытую пещеру. Трудно было осуждать их. Они так долго мучились от голода, что теперь никакие ритуалы вежливости и благодарности не могли надолго задержать народ огня. Им надо было перекусить.

Алин наблюдал со стороны, как счастливые гороны вываливались из пещеры с долгожданной едой и, примостившись у самого входа, спешно набивали животы, чтобы, дожевав, снова вернуться в пещеру.