Шрифт:
Он любил разглядывать большие дома Норт-Хилла с их просторными, чистыми палисадниками, высокими изгородями и идеально подстриженными вечнозелеными растениями. Разумеется, его там не ждут. Он не оттуда и понимал это.
Олд-Виллидж — более уютная, наиболее располагающая к себе часть Шейдисайда — ему тоже понравилась.
«Неплохой городок», — еще раз подумал он и, подняв большую, плоскую гальку, попытался «испечь блины» на бурно несущейся воде. Но галька сразу ушла на дно.
«Понятное дело, в этом городе тоже есть девушки, которым суждено умереть. Такие девушки, как ты, мама», — проговорил он мысленно, снова засовывая руки в карманы джинсов. И почувствовал, как гнев опять обуревает его.
Это всегда начиналось в желудке, затем ползло вверх по спине до тех пор, пока не сводило мускулы шеи. Тогда голова начинала дергаться от боли и злости, а лицо еще более нестерпимо жгло.
Холодная, журчащая вода, порывы ветра, влажная, колышущаяся у ног трава — ничто не приносило облегчения. Ничто не могло сдержать гнев, если он начинался. Стоило лишь подумать о матери, как он его охватывал.
«Мам, есть девочки, которым суждено умереть. Так же, как и тебе».
Этот гнев не отпускал его уже много лет. С тех пор, как ему исполнилось четыре года. С тех пор, как развелись его родители. С тех пор, как ушла мать, забрав с собой его взрослую сестру. С тех пор, как его оставили одного с отцом.
«Мама, ты же понимала, на что шла, — продолжал он мысленный разговор, бросая еще один камень в реку и вкладывая в это движение всю силу, весь гнев. На этот раз он не собирался „печь блины“, хотел лишь похоронить камень глубоко-глубоко в мутной коричневой воде. — Ты знала, что делала. Знала, что папа каждый вечер напивается и бьет меня, когда пьян. Но все равно забрала мою сестру и скрылась. Бросила меня. Оставила меня с ним… Мам, я каждую ночь думал о тебе. Каждый раз, когда меня били, думал о тебе. Только о тебе. И о мести. Я отомщу тебе, мам. Уже начал мстить. В каждом городе, где бываю. Мне бы только найти тебя. Только бы узнать, где ты живешь».
Вдруг перед деревьями появился белый котенок. Он, смотрел на него поверх травы бесстрашными черными глазами.
— Иди сюда, котенок, — позвал он, наклонившись и подзывая его руками. — Кис-кис, иди сюда!
Котенок наклонил голову, но не сдвинулся с места.
«Мам, иногда мне удается отомстить, — разговаривал он сам с собой, садясь на корточки и подманивая робкий комок белой шерсти. — И тогда мне становится легче. Мне становится легче, когда я убиваю… Но ненадолго».
— Котенок, иди сюда. — Он зацокал языком и защелкал зубами. — Киска, иди сюда.
«Мам, главное выбрать нужную девушку. Не любую, а именно похожую на тебя девушку. И я нашел ее здесь, в Шейдисайде. Она смуглая, как ты. Во всяком случае, такой я тебя помню. Правда, у меня нет твоей фотографии. Ты мне так и не прислала своей фотографии. Даже письма не прислала. Просто бросила меня. А меня били каждый вечер. Пожалуй, она похожа на тебя. Такая же смуглая и пухленькая. Не красавица, но хорошенькая. И кажется робкой. Ужасно робкой. Она то что нужно, мам. Пожалуй, подойдет. Когда снова нахлынет приступ гнева, думаю, она как раз подойдет».
— Кис-кис, ну иди же сюда!
Котенок осторожно сделал шаг к нему и тихо замяукал. Затем еще один шаг. И еще один, испытующе глядя на него.
— Кис-кис, иди сюда, произнес он мягким, высоким голосом. — Ты не будешь долго страдать. — И подобрав котенка, задушил его.
Глава 7
Челси машинально вытерла стойку влажной тряпкой, потом заглянула на кухню через открытое окошко. Никого. Эрни, мускулистый повар с татуировкой, наверно, вышел покурить.
«Мне не нравится здесь работать, когда рядом нет папы, — подумала она. — Но если честно, то мне не нравилось тут работать и когда он рядом». Девушка вздохнула. По крайней мере, эта работа позволяла ей обзавестись новой одеждой и время от времени покупать кассеты.
Прошло четыре дня, а мистер Ричардс все еще лежал в отделении интенсивной терапии Шейдисайдской больницы. Правда, врачи были довольны тем, как он поправлялся.
Челси подняла глаза на розово-голубые неоновые часы. Без двадцати семь, скоро пора закрывать кафе. Если поспешить, то можно еще успеть навестить папу в больнице. Время посещений заканчивалось в половине восьмого.
Челси оглядела пустое кафе. Страшновато оставаться здесь одной. А что, если те трое крутых вернутся?
— Эй… Эрни! — позвала она, вдруг испугавшись.
Эрни был здоровым парнем с крутой внешностью. Он не даст ее в обиду, случись что-нибудь. Но где же Эрни?
Никто не откликнулся.
«Должно быть, он в переулке позади кафе», — решила Челси и вздрогнула от громкого щелчка большого холодильника из нержавеющей стали.
Чтобы как-то скоротать время, она решила думать об Уилле, новом ученике в их классе.