Придя к такому выводу, Челси решила разузнать о нем побольше. Проскользнув обратно в кабинку, поставив перед ним кофе и тарелку с пирожком, она посмотрела ему в лицо. Но по нему ничего нельзя было прочесть. Спаркс откусил большой кусок пирога, сахарные хлопья прилипали к его губам.

— Так откуда ты? — спросила Челси, стараясь говорить непринужденно.

Он прожевал и проглотил кусок пирога, отпил глоток кофе и только потом ответил:

— Отсюда. — Его черные глаза сверкали.

— Где это?

Спаркс пожал широкими плечами.

— Просто отсюда. — Он откусил еще кусок пирога. — Я часто переезжаю.

— Ты не ходишь в школу? — Она твердо решила вытянуть из него хоть что-то.

— Хожу, — выпалил он.

— В какую?

— Ну, если честно, то ни в какую, — отвел он глаза. — Бросил. — Потом сделал еще глоток кофе, улыбнулся Челси поверх дымящейся чашки и уточнил: — Я бросил учебу в средней школе.

Она неловко рассмеялась.

— В школе не так уж плохо. Я, например, играю в оркестре, — и тут же пожалела, что сказала это. «Ну зачем я об этом? — удивлялась Челси, чувствуя, как у нее пылают щеки. — Это так глупо!»

— На чем же ты играешь? На тубе?

Казалось, он не шутил, но она обиделась. «Конечно, он думает, что я такая большая и толстая, а поэтому мне следует играть на тубе. Почему он не сказал на флейте?»

— Ты смеешься надо мной, — проговорила Челси, поглядывая в сторону кухни.

Эрни, с карандашом наготове над свернутой газетой, сидел все в той же позе.

— Нет, не смеюсь! — возразил Спаркс, поднимая обе руки вверх. — Просто подумал, что ты, возможно, играешь на тубе.

— Нет, не играю, — резко отрезала она. — Я играю на саксофоне.

— Ну вот, почти угадал. — Он опустил глаза в чашку, но по его губам пробежала едва заметная улыбка.

— Значит, ты работаешь? — сменила тему Челси!

— Ты любишь задавать вопросы? — огрызнулся он.

— Извини. — Челси снова почувствовала, как у нее пылает лицо. — Просто любопытство. Если хочешь, чтобы я ушла, то…

Спаркс неожиданно перегнулся через стол и схватил ее руку.

— Нет, останься. — Похоже, он не знал, какой силой обладает, потому что так крепко сжал руку Челси, что ей стало больно. Она уже собралась заявить, что не привыкла к такому обращению, как он отпустил ее руку и сообщил:

— Я ищу работу. Мои родители хотят, чтобы я устроился на работу. Понимаешь, когда я решу, чем заняться.

— А где ты искал? — поинтересовалась Челси.

Спаркс окинул взглядом безлюдное кафе.

— Что ж, это место мне вполне подходит, — улыбнулся он, и его глаза снова заблестели. — Похоже, здесь требуются дополнительные рабочие руки. Что скажешь?

Она вздохнула.

— Не смешно. Так где ты искал работу?

— Ну проходил собеседование на мельнице. Кажется, все прошло неплохо.

— Мельница уже давно не работает, — заметила Челси. — Моя подруга Нина возила меня на машине посмотреть на нее.

— О, тогда, похоже, интервью прошло не очень хорошо, — пошутил Спаркс и стал хохотать над своей шуткой.

Она поймала его на лжи. В таком случае, может, все его слова ложь? Что он хочет утаить? Спаркс вдруг опять протянул руку через стол и коснулся ее ладони.

— Эй… ты занята в субботу вечером? Давай отколем что-нибудь.

«Я не должна идти с ним, — сказала себе Челси, почувствовав, как сильно забилось ее сердце. — Я о нем ничего не знаю. И не доверяю ему». — И тут вспомнила об Уилле.

— На субботу у меня уже назначено свидание, — ответила она.

Спаркс уставился на нее, словно пытаясь определить, говорит ли она правду.

— Жаль, — наконец произнес он, вскакивая на ноги.

Челси взглянула на него. Лицо Спаркса залилось краской, напряглось от злости. Глаза превратились в узкие щелки, губы сжались.

Он полез в карман джинсов, бросил на стол два свернутых доллара и холодно попрощался:

— До встречи!

— Да. Хорошо, — ответила Челси тихим голосом, едва его узнавая.