— Акустик, слушать внимательно! — передал он в рубку и, получив очередной пеленг, скомандовал поворот.

Радио понесло во все уголки корабля его громкий голос:

— Атака подводной лодки. Бомбы — товсь!

Корабль выходил на боевой курс.

Максимов смотрел в бинокль и прислушивался к командам, тоже захваченный боевым азартом.

Зайцев услышал очередное донесение акустика, в последний раз бросил взгляд на таблицу расчетов и нажал кнопку. Грохот выстрелов носового реактивного бомбомета огласил море, и в следующий миг, как эхо, донеслись из, глубины глухие взрывы и над водой отвесно взметнулись всплески.

Корабль шел по следу взорвавшихся бомб, острым форштевнем разрезая воду.

— Если лодка всплывет — иди на таран, — бросил Максимов.

— Я так и хочу… — отозвался Зайцев, с нетерпением ожидая того момента, когда лодка, получив прямое попадание, начнет всплывать…

Он повторил залп. Но проходили долгие, томительные минуты, а по воде катились все те же темные барашки…

«Неужели промазали?» — сказал про себя Максимов и, досадуя, прикусил нижнюю губу. Ведь все было как надо. Вовремя обнаружили лодку, уклонились от торпеды. Молодчина Анисимов, дал полную нагрузку дизелям, обеспечил маневрирование: точно по пеленгу вышли на боевой курс. А попали или нет — кто знает! Лодка молчит, не слышно ее моторов. Но это еще ровно ничего не значит. Она могла уйти большим ходом, а потом выключить моторы, создать видимость, будто уничтожена. На самом же деле притаиться и ждать удобного случая для новой атаки.

Зайцев был тоже крайне возбужден. Он читал, будто у японцев есть торпеды, управляемые человеком. И почему-то вспомнил сейчас об этом. Эх, будь у него такая торпеда, он бы, не задумываясь, втиснулся в металлическое тело, крепко уцепился руками за ее рули и нырнул на глубину, лишь бы найти и добить эту проклятую субмарину. Но реальность такова, что надо идти дальше и продолжать поиск, который неизвестно чем кончится…

Тральщик продолжал бороздить это необычное озеро, акустик слушал привычные шумы воды, пытаясь обнаружить звуки винтов чужого корабля, но их не было…

А тем временем Шувалов, не отрывая глаз следивший за морем, заметил вдали что-то странное, покачивающееся на воде. Подумал: если перископ лодки — он должен прочертить след. А тут никаких следов, просто болтаются на воде какие-то деревяшки, перекатываются с волны на волну…

Он доложил Зайцеву, и тот, наведя бинокль, мгновенно изменил курс и прибавил ход, продолжая наблюдать. Он тоже видел обломки дерева, какие часто встречаются во время плавания. Обычно моряки никогда на них не обращают внимания. Известное дело: выбросят за борт ящик, разобьет его волной, вот и плывут доски. А Максимов подумал: в этом далеком районе почти нет судоходства. Откуда в таком случае взялись щепки, раскачивающиеся на волнах? И сказал:

— Давай-ка туда. Посмотрим, что за деревяшки плавают.

Зайцев на несколько минут застопорил ход. Трофимов сбежал вниз к морякам боцманской команды, которые баграми вылавливали и поднимали на борт ровные, аккуратно отшлифованные бруски с надписями на немецком языке.

Не разобрав, что там написано, Трофимов с победоносным видом явился на ходовой мостик:

— Немцам крышка! Угробили гадов! Вот доказательства, товарищ комдив, — сказал он, протягивая деревянные бруски.

Максимов и Зайцев с любопытством рассматривали бруски, читая немецкие надписи.

На мостик поднялся и механик Анисимов.

— Потопили! Определенно потопили! — радовался Трофимов, чувствуя, что именно в эти минуты наступит перелом в его напряженных отношениях с начальством. — Разрешите доложить в базу!

— Никаких докладов, — резко ответил Максимов. — Хотят нас одурачить, а вы клюете на эту удочку. Они еще не так хитрили. Соляр выпускали на поверхность, а сами уходили, помахав платочком…

Зайцев перевел ручку машинного телеграфа на «средний ход» и тут же крикнул сигнальщикам:

— Внимательно наблюдать!

Все нехотя расходились, обескураженные и огорченные. Явно недовольный и сконфуженный Трофимов вместе с Анисимовым спускался по трапу.

— Вечно этот комдив… Вожжа ему под хвост попала! — возмущался Трофимов. — Факт налицо! Где бы доложить по команде и народ порадовать, так нет же, если все считают — лодка потоплена, он скажет наоборот…

Анисимов промолчал, и Трофимов, не встретив сочувствия, поспешил в корму на запасной командный пункт.

Шувалов вторую смену стоял на вахте, а рядом с ним неизменный подшефник Серега. И еще были выставлены наблюдатели на тот случай, если в самом деле лодка осталась жива и попытается произвести повторную атаку.

В напряженном поиске и предчувствии каких-то новых событий прошла ночь и занялось хмурое утро.

Максимов и Зайцев — оба ни на минуту не отлучались с ходового мостика. Разве могла прийти мысль об отдыхе, если с каждым новым поворотом винта корабль подстерегала опасность!