Переоделся по-быстрому в парадный мундир, и пошли с морпехами строем на процедуру. Были речи, торжественный пронос нами знамени перед строем, а потом под батальонный марш полков мимо нашего знамени и нас, стоящих вокруг него в каре, с криками «Виват!». И потом большая пьянка.

Доел запас угля Таи, надо срочно обновлять. Теперь разговоры крутились вокруг бала. Судя по всему, там собирался быть весь город. Не думаю, что тому причиной моя персона, скорее просто очередной повод устроить большую гулянку. Но все же надо будет готовиться, а времени уже не остается. Занят круглые сутки – либо с офицерами, либо с солдатами. А теперь еще и купцы повадились, с ними тоже много договоренностей заключили. Однако уточнение деталей купеческих договоров и их подписание откладываю на после бала. Купцы, приняв мои отложенные договоренности за сомнения, тут же применили тяжелую артиллерию. В эти времена поговорка «не подмажешь, не поедешь» была более актуальна, чем в мое время. Теперь у меня появилось подворье в Москве. Все чинно, с документами и без прямых обязательств – мол, это просто подарок, заезжай почаще.

Подворье мне понравилось. Купцы не просто подарили, чтоб было, а выбрали с умом. Большой внутренний двор, крепкий дом, два просто огромных амбара, чем-то напомнивших мне металлические полукруглые ангары моего времени – только эти были деревянные. Куча мелких пристроек, начиная от конюшни и заканчивая двухочковым сортиром. К дому прилагались средних лет управляющий и старичок-дворник.

Обсудив с новыми сотрудниками нашу дальнейшую жизнь, написал письмо в Вавчугу братьям. Пусть думают, чем грузить амбары, где хранить, у нас уже есть. В письме особо прошелся по их бывшему деловому партнеру и попросил никаких дел с ним не вести, тут есть и более интересные варианты. Предлагал Федору переехать на время в Москву и наладить тут плотный контакт, описывал цены, не менее которых тут можно взять за наши товары, намекал, что, если Федор постарается, возьмем и больше. Если после этого брат Баженин не прискачет сюда сломя голову, то сожру свой картуз.

Жить дома не стал, все же в Китай-городе уже быт наладился, и стоило закончить свое пребывание именно там, рядом с нужными людьми, а не переезжать. Офицеры этот жест оценили. С купцами отметил новоселье как обычно – пьянкой и разговорами. Искренне благодарил за подарок и сообщал, что сюда едет Федор, мой партнер, с которым и будут заключены договора. Предварительно все соглашения одобряю и даже думаю над увеличением объемов – о ценах позже.

Расстались вполне довольные друг другом. Вернувшись к шатрам, попал на продолжение попойки, где отмечали новоселье, а может, и нечто иное. Вернусь в Вавчугу, надо будет основательно лечить печень.

Наконец приблизился бал, и офицеры рассосались готовиться к мероприятию. Вздохнул с облегчением. Мне они все нравились, причем многие действительно были отличными знакомыми. Но устал безмерно от этого словоблудия и водкопития. Поручил Тае готовиться к балу, как сумеет, распаковать наши архангельские наряды, сделать, чтоб они снова выглядели блестяще. На ее начинающийся мандраж по поводу страхов и царей напомнил, что она обещала слушаться – вот и исполняй, что сказано, без страхов и опасений. Все будет хорошо. Сам упал в шатре и старался просто расслабиться, сбросить напряжение.

Сбросить его с Таей не получалось, больно людно было, да и занята она. За день, ночь и следующее утро подготовили все, что могли подготовить к балу, и теперь просто ждали вызова. Ради этих сборов перенесли раненого возницу в шатер, чем мы с Таей не преминули воспользоваться. Теперь Тая сидела в кунге, с прической, натертая, боясь лишний раз шевельнуться, чтоб все не рассыпалось.

Наконец нас пригласили. Торжественного входа, как в Архангельске, получиться не могло, так как мы были одними из первых. Зато нас поставили на помост и поручили благосклонно кивать всем приходящим.

Поставил и обсказал, что делать, сам Петр, когда обратился к нему с признанием своего невежества в дворцовых делах. Кроме того, Петр обещал подсказать, что потом делать, улыбнулся Тае, сделал нам обоим комплименты, высоко оценив наши наряды, после чего забыл о нашем существовании.

Так как ко всем разговорам царя прислушивались и тут же о них судачили, делая выводы, то нам окружающие начали делать еще более изощренные комплименты. Дамы интересовались у Таи, откуда такой прекрасный покрой и замечательные драгоценности, хотя на самих висели гирлянды бриллиантов.

По залу сразу пошли слухи, что мы тут не просто ширма, а нечто большее, и у царя на нас планы. Сразу появились желающие стать нашими лучшими друзьями. Очень сложно было остаться вежливым и улыбаться. Не завидую дипломатам – адова работа эти приемы, особенно если анализировать постоянно, кто что и кому сказал, по какому поводу и каким тоном.

Радовало, что было тут много моих знакомых по Китай-городу, и они заражали остальных присутствующих энтузиазмом, рассказывая обо мне байки. Так что общее мнение о нас с Таей складывалось положительное.

Тая блистала, была любезной, на откровенные комплименты не краснела, а только улыбалась. Сумела поддержать несколько наших бесед. Например, вызвала удивление у немецкого старичка-полковника, с которым мы подробно обсуждали полковые службы – насколько станет эффективнее обычная войсковая часть, если приложить к ней медицинскую службу. Подробным разбором проблемы она и меня удивила, такого мы с ней не обсуждали, это уже ее личные выводы. Тая только мне мило улыбнулась, мол, и мы не лаптем деланные.