– А где он, коллектив?
– вызывающе спросил я.
– В крайнем купе, что ли? Напились и орут…

Я ждал, что Степан обидится, даже обругает спьяна. Но он внимательно посмотрел на меня и спросил:

– Значит, если люди едут в одном вагоне, записаны в единый список, это не коллектив?

– Нет!
– решительно отрезал я и с тоской подумал: сейчас придется вести разговор о самых элементарных вещах, доказывать хмельному человеку, что Волга впадает в Каспийское море.

Но Кузнецов неожиданно согласился:

– Правильно говоришь! Какой это коллектив - шарага!

Помолчав, он опять спросил:

– Может, все же выпьешь?

Я отказался.

– Ну ладно, не хочешь - не надо. Ты сознательно не пьешь. А вон тот гусь длинноволосый, - Кузнецов показал на Вадима, одиноко стоявшего у окна, - тот от всех откалывается, потому что презирает нас. Видишь, брюки какие напялил - весь на запорах. Хочешь, я ему в морду дам?

Я решил защитить Соболевского:

– У меня тоже брюки стильные.

Степан перевел взгляд на мои брюки.

– Верно, с раструбом, - засвидетельствовал он.
– Однако ты другой. Ты наш.
– И произнес по слогам: - Трудя-щий-ся.

– Я не работал ни одного дня.

– Почему?

– Ходил после провала в институте на завод - не приняли. Говорят, скоро заберут в армию, не успеем оформить - уже увольнять нужно. Текучка кадров получится.

– На бюрократа нарвался, - посочувствовал Кузнецов.
– Но ты ходил, устраивался. Вот что главное. А этот длинноволосый не ходил. Голову даю на отсечение, не пытался даже. Обязательно дам ему в морду.

– Не надо, накажут.

Кузнецов усмехнулся:

– Ну и точный ты парень! Правильные слова подбираешь! Не сказал ведь «сдачи даст», а «накажут». Нравишься ты мне. Давай выпьем за дружбу?

– Тебе хватит, а я не хочу.

– Ну ладно, я не буду - ты выпей. Прошу тебя.
– Кузнецов, не вынимая бутылки из рюкзака, нацедил водку в кружку и протянул мне.

Без всякого желания, подчиняясь чужой воле, я взял кружку и выпил противную, вонючую жидкость.

– А теперь закуси!
– Степан сунул мне в руку картошку.
– Сам варил.

Картошка мне показалась очень вкусной. Я вспомнил, что Кузнецова никто не провожал, значит, у него нет близких, если он и картошку сам варил. Я достал свои домашние припасы и разложил их перед Степаном. Он опять завозился с бутылкой в рюкзаке.

– Прошу тебя, Степа, не пей больше, - запротестовал я.

Кузнецов подумал, повернулся к парню, который сидел у окна, сказал:

– Ну-ка, подвинься.

И когда тот отодвинулся, Степан поднял верхнюю часть окна, коротко взмахнул рукой, выбросил бутылку наружу. Ребята ахнули:

– Зачем? Лучше бы нам отдал…

– Вам тоже ни к чему, - назидательно сказал Кузнецов.

– Ну сам выпил бы.

– Не могу! Должен я уважить первую просьбу товарища? Должен!

В то время как мы со Степаном решали вопрос, пить водку или не пить, вагон завоевывала компания Дыхнилкина. И завоевывала довольно успешно. Изрядно подвыпив, компания покинула свое купе и начала шествие по вагону. Впереди Дыхнилкин, за ним двое его друзей - руки в карманах, плечи вздернуты, в углу рта окурок.

Пьяный «атаман» развлекается пакостями. Больше всех от него достается Юрику Веточкину. Этот маменькин сынок, чистенький, беззащитный, как девчонка, принимает оскорбления покорно и только растерянно смотрит на «атамана». Дыхнилкин бросает окурок в его стакан с чаем и заливается смехом. Сосед пытается заступиться за Юрку, но Дыхнилкин страшно выкатывает глаза и, тыча в лицо заступника двумя пальцами, шипит:

– Я тебе гляделки выколю!

Ну и тип! Его уже все знали в вагоне и побаивались. Никто не хотел с ним связываться. А мне Юрку жаль, хоть он и маменькин сынок. Я вспомнил намерения Кузнецова насчет Вадима и, подогреваемый хмельком, сказал:

– Уж если бить морду, то я с удовольствием надавал бы вон тому подонку, - и показал на Дыхнилкина.

Степан рассмеялся:

– О, и тебя забрало? Ладно, Витек, сами лезть не будем, ну а сунется - за себя постоим!

Ночь. В вагоне свет притушен. Только ночники синеют. Ребята нашумелись, устали за день, легли спать. Вадим на верхней полке. Я занял место напротив, хотя он и не звал меня в соседи.

Когда я хотел подняться наверх, на свое место, Степан сказал:

– Посиди. Потолкуем.