Зато в пределах этого круга работа шла в таком темпе, какой не оставлял даже и минуты на то, чтобы ознакомиться с всплесками и сотрясениями общественного мнения.

Группа специалистов, исходя потом, готовила текст сообщения, которое должно было не позже, чем через полтора часа, быть оглашенным на пленарном заседании. В этом сообщении, строго конфиденциальном, руководство Конференцией должно было изложить новые сведения таким образом, чтобы, не отрицая серьезности создавшегося положения, заверить, при помощи убедительных аргументов, всех участников в том, что происшедшее – всего лишь, так сказать, техническая деталь, не меняющая сути дела и не ставящая под сомнение правильность уже сделанного, а именно – произведенного залпа. Чтобы сам собою у каждого возник вывод: «Если залп идет в цель – то какая разница, будет там один камень или два? Так даже лучше: начало дроблению положил сам объект, вот и прекрасно!» И от каждого такого вывода пойдут плавные волны, успокаивающие человечество. Но для этого текст должен был получиться высшей пробы. И люди работали всерьез. Информация с телескопов шла непрерывно. Но картинка, не осмысленная математически, остается просто иллюстрацией, которую надо еще анализировать и анализировать, чтобы можно было строить умозаключения. Нужно было многое. Значительно проще было бы получить эти данные с кораблей, находившихся в том же самом месте – по астрономическим понятиям. Связь с ними теперь можно было поддерживать непрерывно: она шла через МКС, которому до земной тени было еще достаточно далеко. Но непосредственно к этой связи представителей науки почему-то не допускали; все шло через военных и высоких политиков. Как уверяли военные – на кораблях все в должном порядке, и в нужное мгновение будет выполнено каждое нужное действие. Результаты измерений? Перегнать кадры попадания и разрыва ракет? Будет и это. Не одним вам трудно, господа, вы же ученые, как же не понимаете таких простых вещей?

Но то все были, так сказать, проблемы второго порядка. А самые серьезные вопросы возникали и решались на самых верхах.

Пока готовился текст заявления на Конференции, первые лица планеты задумались вдруг над тем, а нужно ли само заявление, а также все то, что должно за ним последовать?

Имелся в виду, разумеется, повторный залп оставленными в резерве Земли ракетами – удар для уничтожения неожиданно возникшей второй цели.

Сразу показалось было, что именно так и нужно поступить. Хотя бы потому, что таким способом удалось бы продвинуть дело нулевого ядерного разоружения вплоть до окончательного решения. Вот так, одним махом, минуя уже разработанные было промежуточные этапы.

И никто против такого решения – из посвященных лиц – не возражал, даже и генералы, вообще-то любившие поговорить о том, что у них выбивают из рук последнее оружие. Но сомнения возникли одновременно у обоих президентов, когда они просматривали уже второй из подготовленных вариантов заявления, а точнее – когда, сделав замечания каждый на своем экземпляре, встретились для выработки единого мнения.

– Все это звучит разумно, – проговорил президент США, помахивая в воздухе листками с текстом заявления. – Но как по-вашему, не получается ли так, что первый залп оказался, по сути, ненужным? Излишним? Раз уж после него приходится делать и второй – значит первый то ли не поразил цель, то ли был плохо рассчитан, или же… Да мало ли что может прийти в голову людям – не говоря уже о журналистах. Думается, что без таких вопросов не обойтись, и, независимо от качества наших ответов, они вызовут сомнение в разумности всей нашей великой акции и как следствие – недоверие к властям, куда более сильное, чем то, которое мы считаем естественным? Вам не кажется?

– Не кажется, – ответил россиянин, – потому что тут нечему казаться: все ясно. Если работа сделана, но сразу же приходится начинать доделки и переделки, значит – негодным оказался либо проект, либо исполнение, либо же и то, и другое. А отсюда недоверие и к авторам проекта и к производителям работ, к генеральным подрядчикам – иными словами, к нам с вами. Мы оказываемся под огнем. Но это, во-первых, неизбежно повлияет на результаты предстоящих выборов – и у вас, и у нас; а во-вторых – еще до того откроет путь к бегству из нашего лагеря для сомневающихся глав государств, в первую очередь тех, кто соглашался расстаться со своим ракетным арсеналом, лишь стиснув зубы. А поскольку выпущенных ракет уже не вернуть, нам не удастся доказать, что на самом деле никто не понес никаких убытков. Как видите, я с вами совершенно согласен, сэр.

– Но утаить второй залп, если мы решим выпускать его, будет совершенно невозможно, – убежденно проговорил американец. – А с ним – и все остальное.

– Значит, и не нужно не только готовить и выпускать его, но даже говорить об этом. Самое простое решение, вам не кажется?

– Простое – значит лучшее, согласен. Но как мы объясним?..

– А объяснять ничего не нужно, потому что нет предмета для объяснений. Ну, Тело Угрозы раскололось – что из того? Выпущено достаточно много ракет, чтобы обеспечить успех нашему предприятию. Вот это и должно быть предметом разговоров. Показать, что все происходящее мы воспринимаем как развитие совершенно естественного процесса, вполне предсказуемое и учитывавшееся.

– Только чтобы не возникло иных мнений со стороны ученых…

– Ну, это вопрос чисто технический.

– Следовательно – никакого заявления о происшедшем разломе?

– А зачем оно? Если кто-нибудь спросит – тогда и ответим. В таком вот духе, в каком только что с вами решили.

– Такой выход мне по вкусу. О’кей. Но только…

Но тут американец умолк, как бы с ходу наткнувшись на что-то.

– Что еще волнует вас?

– Да так. Мелочь. – Янки усмехнулся – не очень весело, правда. – Не знаю, как ваши профи, но мои предупредили, что траектория полета меньшего обломка, того, что быстро уходит из области поражения ракетами залпа, указывает на все увеличивающуюся возможность столкновения с нами. Конечно, это еще не приговор Большого Жюри, но… А что говорят ваши?

Россиянин пожал плечами. Ответил после паузы:

– Да то же самое. Нам бы их единомыслие…

– Но это же значит…

Россиянин откинул голову. Сказал четко:

– Если обломок прошумит мимо – мы с вами совершим великое дело. Для всех времен. А если нет… если нет, то критиковать нас будет некому. И даже истории от нас не сохранится. Капитану, остающемуся на тонущем корабле – был в старину такой обычай у моряков, – не пристало, погружаясь, махать руками и кричать: «Караул!»

– Погибнет все.

– Не все. Честь останется.

– Что-то они задерживаются с командой на второй залп, – недовольно сказал один генерал другому, американец – русскому. – Только что получены последние данные по целеуказанию, место встречи обозначено, однако время уходит, а командующие молчат. А это ведь не просто кнопку нажать. Вы только что сверху – что там у вас слышно?

– Могу обрадовать: есть полная ясность. Готовность-один приказано отменить.

– Залпа не будет? Что – установлено, что цель уходит в сторону? Промажет по нам?