Старая одинокая женщина? Это он о ее матери?

— А покуда, — продолжал Кинкейд, — я бы на вашем месте не стал нарушать границы этого пастбища. Мне не хотелось бы, чтобы вы случайно познакомились с одним из моих быков.

— До тех пор, пока я не увижу этой вашей бумаги, — подбоченясь, заявила Меган, — я буду считать вас злоумышленником, нарушающим границы моей собственности, мистер!

Меган круто развернулась, но, поскользнувшись, рухнула на спину, вскрикнув от неожиданности.

— Да, вы правы, — сказал Натан, с трудом сдерживая смех, — тут вы в точку попали.

Меган поднялась на ноги и снова упала, поскользнувшись на той же коровьей лепешке.

Натан взял ее под руки и легко, словно пушинку, поднял и поставил на ноги. Когда его ладонь фамильярно легла ей на ягодицу, Меган, задохнувшись от возмущения, воскликнула:

— В чем дело?

— Простите, я не хотел показаться грубым, — извинился он как ни в чем не бывало. — Я хотел вас немного почистить. Лучше очистите подошву о траву, не то снова упадете.

Кровь ударила Меган в голову. И дело было не столько в этом дурацком падении, сколько в том, как Натан Кинкейд помог ей подняться. Когда ее коснулись его сильные, натруженные руки, она на какую-то долю секунды почувствовала себя под надежной защитой. И чувство это было столь же необъяснимо, как и реакция ее тела на его прикосновение.

Он окинул ее медленным взглядом.

— С вами все в порядке, янки?

— Янки? — переспросила она и ответила: — Абсолютно все в порядке! Кстати, я такая же южанка, как и вы!

В глазах его заблестели искры веселья, но губы оставались сурово сжатыми.

— Тогда вы должны знать, что не стоит забираться на пастбища, которые вам не принадлежат.

— Мы еще увидим, кому принадлежит это пастбище!

Меган стремительно развернулась и чуть было снова не потеряла равновесие. Бормоча что-то себе под нос, она вытерла подошву сапога о траву и с гордо поднятой головой решительной походкой направилась к амбару, не замечая несущегося вслед смеха. Эта земля принадлежала нескольким поколениям ее предков, и мать ни за что не продала бы никому ни пяди. Особенно Натану Кинкейду.

Но черт возьми, так трудно думать о делах, когда сталкиваешься с таким мужчиной! Черт бы побрал эти тигриные глаза и совершенное тело! Божественное тело… Кем это он себя возомнил?

Меган запретила себе думать о нем, но, как ни старалась, мысленно все время возвращалась к встрече на пастбище, вспоминала его пленительное тело, его волевое, мужественное лицо, его волосы, местами выбеленные солнцем, местами — жизнью, и глаза, способные не только скользить по поверхности, но и проникать внутрь, прожигать насквозь, буравить и вытаскивать на свет потаенную правду.

И ночью, засыпая, она продолжала вспоминать о нем. У Натана были самые широкие и самые сильные плечи из тех, что ей доводилось видеть.

Проклятие! Зачем она думает об этом упрямом грубияне? Разве его можно поставить рядом с Дэном?

Дэн был для нее всем: нежным, любящим мужем, лучшим другом, заботливым отцом. Идеальным спутником жизни. Кто виноват, что он умер тогда, когда она в нем нуждалась больше всего? Но и она всегда была ему верным другом. Меган помнила слова, которые он любил повторять: «Малышка, ты одна и даешь жизнь моему мотору!»

Меган вспоминала тот день, когда лавина в горах унесла жизнь Дэна и еще нескольких лыжников. Всю ночь она провела без сна, разговаривала сама с собой. Потом наступило оцепенение. Она не чувствовала ничего: ни боли, ни вкуса пищи. И лишь потом пришли желанные слезы. Да, ей повезло в жизни. Она знает, что такое настоящая любовь. Когда она потеряла любимого, часть ее ушла вместе с ним. Больше ей никогда не бывать прежней. Если здесь, в виргинской глуши, она отыщет способ, как снова стать полноценным человеком, и вновь найдет себя, то никому не отдаст свое сердце.

Но Меган знала, что влюбчива от природы. И видела, что Натан Кинкейд вполне способен увлечь женщину. Он не только способен увлечь женщину, но еще и испортить ей жизнь. Тем, кто в этом сомневался, стоило бы лишь разок заглянуть в его глаза.

Завтра надо будет позвонить Барбре. Меган не разговаривала с лучшей подругой целую неделю. И еще нужно расспросить Джека о делах. Нужно поставить Натана Кинкейда на место, если это вообще возможно.