Как много она действительно знала о нем? Не больше, чем было в его досье на работе.

Но в одном Рэйли была уверена: он точно не навредил тому человеку.

— Тебе нужно поговорить со специалистом, — сказала она. Несомненно, с таким отцом не обошлось без последствий для психики. — Сбрось эту ношу со своих плеч.

— В этом и проблема… она внутри меня.

Что-то в его тоне заставило тот холодок вернуться… усилившись в десятикратном размере. Только сейчас Рэйли лихорадочно думала.

— Послушай меня, тебе нужно выговориться.

Он снова обратил взгляд к ярко-голубому небу с тающими полосами облаков.

— Я почувствовал облегчение, — сказал он, спустя мгновение, — когда вчера ночью ты ушла так быстро.

Ну, это ли не пощечина по лицу, которая образумит ее.

— Рада услужить, — остро ответила она.

— Потому что я мог бы влюбиться в тебя.

Когда у нее отвисла челюсть, и она моргнула как рыба, Век стряхнул пепел и выдохнул, дым поднялся в прохладный весенний воздух.

— Я знаю, это ничему не поможет. То, что я сказал это сейчас, и то, что это правда.

Безусловно. Но она не могла закрыть тему.

— Но вчера ночью… ты сказал, что никогда не отведешь меня в свою спальню.

Век покачал головой, в отвращении изогнув верхнюю губу.

— Никогда. Там я спал с женщинами, которые не имели никакого значения. Ты же имела… имеешь. — Он ругнулся, тихо и низко. — Ты отличаешься от остальных.

Рэйли сделал глубокий вдох. И еще один.

И она знала, что сейчас подходящее время, чтобы внести ясность между ними, сказав нечто вроде «Я действительно польщена, но…»

Вместо этого она просто смотрела на него, когда Век перевернул сигарету и взглянул на маленький оранжевый кончик. Проследив резкие и красивые черты его лица, она пыталась бороться с притяжением… и сдалась. В этом уголке уединенности перед пещерой, со свищущим между глыбами ветром, солнечным светом на их лицах, шестеренки их отношений начали возвращаться на место… и Рэйли поняла, почему действительно ушла от него так быстро.

Работа лишь прикрытие — она чувствовала к нему то же самое, и это напугало ее.

— Но это упирается во все дерьмо с моим отцом.

— Прости, что? — услышала она себя.

— Отношения с тобой… они также связаны с ним. — Век посмотрел ей в глаза. — Он был влюблен в мою мать. Но, несмотря на это, резал ее на части, пока она все еще дышала, и выложил из кишечника сердце на полу рядом с ней. Я знаю это, потому что именно я нашел ее тело.

Ахнув, Рэйли поднесла руку к горлу и инстинктивно сделала шаг назад… только чтобы обнаружить, что за ней скала, и отступать некуда.

— Да… — сказал он. — Такова история моей семьи.

Прекрасный способ очаровать женщину, подумал Век, когда Рэйли побелела и попыталась отойти от него.

Сильно затянувшись, он выпустил дым в сторону.

— Мне не следовало поднимать эту тему.

Рэйли покачала головой… может, чтобы привести мысли в порядок.

— Нет… нет, я рада, что ты заговорил об этом. Я просто немного…

— Шокирована. Да. И это — только одна из причин, по которым я не обсуждаю это дерьмо.

Она убрала с глаз выбившуюся прядь волос.

— Я серьезно. Ты можешь поговорить со мной. Я хочу, чтобы ты поговорил со мной.

Век не был уверен, что ее чувства не изменятся, когда он закончит. Но, тем не менее, почему-то разинул рот.

— Моя мать стала его тринадцатой жертвой. — Черт, он завидовал парням, чьи «плохие истории» включали рассказ о пивном кальяне, порче общественной собственности, и может, замене бензина в чьем-то баке своей мочой. — В школе были летние каникулы, и я отдыхал с друзьями в арендованном домике на Кейп-Коде [106] . Была наша последняя ночь там, и я последним уезжал домой, поэтому остался один. Он принес ее в гостиную и сделал это там. После он, должно быть, поднялся наверх, проверить меня… когда я проснулся, на дверной ручке были два кровавых отпечатка. Они стали единственным намеком, что произошло нечто ужасное. Он заклеил ей рот, поэтому я ничего не слышал.

— О… Боже…

Вновь затянувшись, он произнес на выдохе:

— И знаешь, даже тогда, увидев, что было на молдинге, я первым делом посмотрел на собственные руки. Ничего не обнаружив на них, я побежал в свою ванную, проверил полотенца, одежду… какая ирония, то же самое я сделал после случая с Кронером. И потом я понял… «Черт, жертва». Я позвонил в девять-один-один и разговаривал с ними, спускаясь вниз.

— Ты нашел ее.

— Да. — Он потер глаза, прогоняя воспоминания о красной крови на дешевом голубом ковре, о сердце, выложенном из частей человеческого тела. — Да, нашел, и я знал, что это его рук дело.