– Ты говорил с Аароном об этом? – Маме явно не понравились слова Радмира, и она даже не пыталась это скрыть.

– Только от него. Сказал, чтобы я не делал поспешных выводов.

Она с облегчением вздохнула.

– Значит, что-то знает.

– И немало. – И опять голос брата не способствовал моему спокойствию. – Отец просил не спускать глаз с Закираля и тебя, моя радость.

Его губы коснулись моей шеи, заставив меня вздрогнуть от непередаваемого ощущения: ласки, сплетенной с острой опасностью.

Несмотря на свою внешнюю интимность, это был жест глубочайшего доверия – с моей стороны. И каждый раз, когда его клыки приближались к моей коже там, где билась голубая жилка, он вновь и вновь убеждался в том, что мое отношение к нему не изменилось: я не испытывала страха, находясь рядом с существом, которое было не менее опасным, чем те же даймоны.

– И ты пришел просить меня облегчить твою задачу? – С насмешливой улыбкой уточнила я, устраиваясь на его коленях так, чтобы видеть глаза. И надеясь, что мне удастся увидеть в них то, что он попытается скрыть от меня.

– Ты всегда была умненькой. – Его улыбка, больше похожая на боевой оскал, вынудила меня засмеяться.

Вряд ли он хотел напугать меня, а вот слегка поднять настроение… И мне стоило хотя бы ему подыграть. Но не было нужды затягивать это представление надолго.

– Что я должна делать? – невозмутимо уточнила я, прекрасно понимая, что не заметить, как напряглось мое тело в ожидании его ответа, он не мог.

– Как раз то, что он тебе не позволяет: быть рядом с ним. Мне не хотелось бы распылять наши силы, так что постарайся находить предлоги, чтобы следовать за ним. И еще… – Он на мгновение задумался, словно все еще сомневаясь, стоит или не стоит мне об этом говорить. Но решительность всегда отличала обоих принцев. – Попробуй поговорить с Агирасом. Его отношение к тебе не менее уважительное, чем к Закиралю. Может, что и узнаешь.

Да… разговор с тером – неплохая идея. Тем более что слова Радмира полностью соответствовали действительности. И Агирасу общение со мной и нашей компанией хоть и было в новинку, но доставляло удовольствие.

А вопрос о том, чьим тером Агирас был сейчас, мы с Закиралем предпочитали не задавать друг другу, опасаясь услышать совершенно не тот ответ, который бы нас устроил. К тому же тер очень много общался с демонами, передавая им свои навыки мечного боя. Не только завоевав их уважение, но и сумев обрести учеников, которых вполне мог называть друзьями.

– Хорошо, я сделаю это. Только еще немного побуду здесь. – Моя улыбка была грустной.

Но брат сделал вид, что ее не заметил. И я была ему за это благодарна.

– Как скажешь, сестренка. А я, с вашего позволения, вас покину. Пообщаюсь с Дер’Ксантом и Элизаром. Может, у них найдется, чем меня удивить.

Он, приподняв меня на руках, поднялся с кресла и, оставив нежный поцелуй на моей щеке, опустил на пол.

– Я всегда удивлялась, как в них настолько естественно совмещается, казалось бы, несовместимое, – заговорила Рае, как только за Радмиром закрылась дверь. – Сильные воины, бескомпромиссные политики и любящие мужья, сыновья, братья. Потом поняла – не стоит задаваться вопросом, на который нет однозначного ответа. Достаточно просто принимать их такими, какие они есть, и радоваться тому, что они рядом.

– Ты решила меня успокоить? – Я вновь заняла место на ковре у ее ног.

Осознавая, что все ею сказанное можно было отнести и к ней самой. И вся ее жизнь была тому примером.

То, что пришлось испытать ей, не каждому мужчине было по силам. Она же не только справилась, но и не дала убить в себе жажду жизни, веру в любовь и безграничный оптимизм.

Не знаю, справилась бы я, доведись мне пройти такой путь.

– А ты разве нуждаешься в этом? – Она наклонилась ко мне и, легким движением руки заставив меня повернуться к ней, заглянула в мои глаза: – Такая любовь, как у вас с Закиралем – редкость. И если тебе что-то и нужно от меня и отца, то только наша поддержка. Но никак не успокоение.

– Но… – Мой голос опять был жалобным.

– Никаких «но». – Она соскользнула на пол, устраиваясь рядом со мной. – Если бы Аарон считал, что Закираль опасен для нашего мира, для тебя, он бы не просил приглядеть за ним. В этом случае твой муж уже давно был бы закрыт в самой неприступной камере его подземелья, под охраной таких заклинаний, что даже Александру с ними не удалось бы справиться. И если этого не произошло…

– Закиралю грозит опасность, о которой отец догадывается, но не уверен до конца или не хочет, чтобы мой муж об этом знал. – Не скажу, что такой поворот событий меня радовал, но он предполагал действие. Пусть даже и через напряженное ожидание.

– Или он считает, что ему может потребоваться твоя помощь. – И пусть в ее глазах была тревога, она благословляла меня на то, о чем говорила.

И я внезапно вспомнила слова отца, сказанные им тогда, когда все настоящее не могло возникнуть и в самых смелых мечтах: «А я буду просто верить в тебя и ждать, когда ты вернешься…»

И только теперь, наверное, я начала осознавать, какой из подвигов можно считать самым героическим. И пусть вывод, к которому я пришла, мне и самой показался неожиданным, но быть родителями – это каждый день провожать и встречать своих детей.