Пока Карл представлял его, Грета пристально и оценивающе разглядывала молодого человека. Он, с мягкой обаятельной улыбкой, невозмутимо смотрел на нее.

— Я не хочу оказаться идиоткой и попасть в нелепое положение, поэтому хочу точно знать вот что. Вы, молодой человек, выглядите очень мужественно. И дьявольски красивы!!! Но… — Грета многозначительным взглядом окинула наряд Энтони.

Действительно, Энтони был одет необычно и даже вызывающе. Его ярко-лимонного цвета узкие брюки, короткий, до пояса, пиджак, лиловая футболка-сеточка, такого же оттенка туфли и лента, повязанная вокруг головы, не могли не произвести несколько ошеломляющего впечатления.

Заметив, что Энтони спокойно ждет, когда она завершит свою мысль, Грета решительно заявила:

— Но все же… Вы — гомосексуалист, Энтони? «Голубой»?

— Мама! — возмущенно воскликнул Карл.

Но Энтони, слегка встряхнув волосами, широко и обаятельно улыбнулся и непринужденно возразил:

— Возможно, я вас разочарую, Грета… Вы позволите мне вас так называть?.. — когда та согласно кивнула, продолжил: — Я — не «голубой». Я обожаю женщин. Любой национальности и возраста. Потому что «Без женщин начало нашей жизни было бы лишено помощи, середина — удовольствий, а конец — утешения». Это утверждал Николя Шамфор. Я с ним согласен.

— Да! Он далеко не глуп, этот Шамфор. Вы тоже, Энтони! — одобрительно отозвалась Грета. — Прошу, садитесь!

Лора и Энтони прошли к дивану и устроились неподалеку от Стаса, который внимательно наблюдал из-под полуприкрытых век за происходящим в гостиной. Алек опустился в кресло, в котором сидел до прихода гостей. Карл и Грета расположились в соседних креслах.

— Грета, как поживает Дженнифер? — Алек, скрывая улыбку, взглянул на мать Карла.

Та сразу «вспыхнула» и возбужденно заговорила:

— Эта Дженнифер!.. Если бы вы только слышали, что она заявила, едва я появилась на пороге ее дома! Я — человек, придерживающийся демократических убеждений, восприняла ее слова, как оскорбление и вызов! И сразу уехала! Эта Дженнифер… эта несносная старая дева… эта ярая феминистка!.. Удивляюсь, Алек, почему они с твоей Агнессой друг друга на дух не переносят? Они же — копия! Сестры— близнецы!.. А я всегда была и буду противницей женской эмансипации. И феминизма. А Дженнифер утверждает, что поэтому я не имею морального права считать себя демократкой! Вот еще глупость какая!.. Не понимаю, ее-то каким образом угнетали мужчины, если она с юности вся из себя самостоятельная и независимая?!! Можно подумать, я, которая вышла замуж в 22 года, менее самостоятельная и независимая, чем она!

— Грета, мне кажется, вам и вашей приятельнице Дженнифер нужно вспомнить слова Иммануила Канта: «Удел женщины — владычествовать, удел мужчины — царить. Потому что владычествует страсть, а правит ум», — примирительно, с легкой улыбкой, процитировал Энтони.

— Вот это правильно! — одобрительно воскликнула Грета. — Рада, что Кант думал так же, как я.

— Мама!.. — засмеялся Карл. — Все-таки, наверное, точнее сказать, что ТЫ думаешь, как Кант.

— Как настоящий мужчина, Кант, без сомнения, благородно уступит пальму первенства женщине. Не так ли, Энтони? — Грета бросила в сторону молодого человека лукавый, немного кокетливый взгляд.

— Безусловно, Грета! — по-прежнему открыто и обаятельно улыбаясь, подтвердил Энтони. — И хочу заметить, что лично мне ближе ваша позиция, чем Дженнифер. Потому что еще Мадзини сказал, что «Мужчина и женщина — те две ноты, без которых струны человеческой души не дают правильного и полного аккорда».

— Он прав, этот Мадзини. Только я не понимаю, почему вы все… кроме Станислава, разумеется!.. ведете себя, как последние болваны? Неужели вы ослепли? — Грета окинула сына, Алека и Энтони долгим многозначительным взглядом. — Почему я не вижу, чтобы хоть один из вас проявлял чисто мужской естественный интерес к такой симпатичной и милой девушке, как Лора? Вас троих словно заморозили. Не понимаю!.. — Грета пожала плечами и встала. Она посмотрела на Лору и неожиданно заявила: — Лора, послушайте мой совет. Пошлите их всех к черту! Кому нужны такие скучные кавалеры? Вы же — невеста на выданье. Вам замуж выходить надо!

— Мадам Хэкман, — раздался ленивый голос Стаса. — Если вы нашли себе союзника в лице Энтони Деверо, то ваша Дженнифер смело может рассчитывать на поддержку Лоры.

— Вот как?.. — брови Греты удивленно взлетели вверх. — Вот уж никогда бы не подумала!.. Лора, — она вопросительно посмотрела на девушку, — ваш брат, очевидно, шутит?

— Отчасти, — улыбнулась Лора.

— То есть? — настойчиво уточнила донельзя заинтригованная Грета.

— Меня, как и Дженнифер, вопрос о замужестве не волнует.

— Лора, а почему? — быстро вмешался Алек и в упор взглянул на нее. Она молчала. Ответил за нее Энтони:

— Очевидно, Лора пока разделяет мнение Джона Милля: «Брак ныне единственное рабство, известное нашим законам. Нет больше рабынь, кроме хозяйки дома». Поэтому-то Лора, наверное, и не спешит становиться «хозяйкой дома». Впрочем, что это мы ведем речь только о Лоре? И одну ее допрашиваем с пристрастием? Насколько понимаю, я сам, Стас, Карл и вы, Алек, тоже свободны от брачных оков. Не так ли?..