Любые попытки с Ее стороны что-либо изменить — бесполезны. Об этом Алек объявил категорично и спокойно. Их жизненные пути пойдут в диаметрально противоположных направлениях и не пересекутся никогда. Он, не давая Ей возможности объясниться или оправдаться, говорил бесстрастно, холодно, жестко. Его слова повергли Ее в шок. Она поняла, что совершила ошибку.

А он больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не брал в руки цветы. И уж тем более, не дарил! Ни одной женщине. Никогда.

К концу следующей недели Карл сообщил Алеку, что, увы, результат поиска пока неутешителен. Изабеллу найти не удалось. Она как будто растворилась в пространстве.

Алек метался по кабинету и громко проклинал себя. Карл, как мог, утешал друга.

— Карл, да пойми же ты, наконец! Пойми! — с отчаяньем, пылко восклицал Алек. — У меня нет больше времени и сил! Нет!!! Я стараюсь держаться с Лорой спокойно и приветливо. Невозмутимо. Но если бы ты знал, Карл, чего мне это стоит! А она… Она почему-то воспринимает любые мои слова и действия, даже самые безобидные и незначительные, с какой-то необъяснимой настороженностью. И очень предвзято. Да, я знаю, что во многом сам виноват. Я уже говорил тебе, что был излишне… нетерпелив и раздражителен. Не знал, на что решиться! Мучился! Терял выдержку! Срывался!.. Все это было! Признаю. Но теперь-то я веду себя иначе. Абсолютно по-другому. Но Лора упорно видит во мне какого-то… монстра! Ну, может, не монстра… В общем, это все равно!.. Я читаю это в ее глазах. Как бы Лора ни старалась держаться со мной вежливо и спокойно, выражение ее глаз отражает ее истинные чувства. Но даже не это то главное, что меня беспокоит. Видишь ли, Карл, временами я совершенно не понимаю, что происходит в ее душе. Но ясно чувствую, что что-то происходит. Не скажу, чтобы Лора испытывала ко мне неприязнь. Нет. Этого нет. Во всяком случае, мне хочется так думать. Карл, я не могу пока этого понять, но что-то есть еще, помимо злополучного официального восприятия ею «господина Редфорда». Оно, это «что-то», стоит между нами дополнительной преградой. Лора как будто чего-то опасается или… сомневается в чем-то.

— Может быть, ей известна правда о тебе, Алек? — предположил Карл, внимательно выслушав друга.

— Исключено! — категорично бросил Алек и сел в кресло у стола.

— В общем-то, да, конечно, — согласился Карл.

— Здесь что-то другое! Какая-то загадка, Карл! — Алек вдруг замолчал, а потом спокойно продолжил, высказывая вслух свои размышления: Знаешь, Карл, я все время думаю об этом. Я буду откровенен с тобой. Я предполагаю, что в личной жизни Лоры что-то сложилось непросто. Это вполне возможно. Но ведь ей всего 23 года! Впереди — целая жизнь! А Лора ведет себя так… настороженно и неприступно, как будто боится возникновения любовных чувств… близких отношений между нею и каким-либо мужчиной. У меня почему-то складывается именно такое впечатление. А это, согласись, Карл, полный бред! Лора — молода и хороша собой. Умна. Общительна.

— О! Ты уже считаешь это положительным качеством Лоры, Алек? — насмешливо перебил Карл. — Какой прогресс! — иронично восхитился он.

— Нет! Я, — подчеркнул Алек, — так не считаю. Просто констатировал факт. А я желал бы, чтобы общительной Лора была только со мной! — Алек стукнул ладонью по столу и повторил: — Со мной, Карл. СО МНОЙ! — выделил он и нахмурился.

Карл улыбнулся и покачал головой.

— Алек, не сердись, — попросил он. — Ну что ты стал таким мрачным?

— Мне веселиться и радоваться пока нечему, Карл, — Алек сдвинул брови к переносице. — Изабеллу мы найти не можем. Лора в любой момент может уйти от меня. Я из-за этого живу в постоянном страхе. Да еще никак не могу понять, в чем причина ее загадочного поведения. В общем, ничего хорошего пока нет.

— Будем надеяться, что скоро все изменится! В лучшую сторону! — бодро заявил Карл и понимающе улыбнулся.

Его прогноз оправдался. В середине следующей недели Карл, запыхавшись, «влетел» к Алеку в кабинет, стремительно подошел к столу и, с трудом переводя дыхание, коротко сказал:

— Взгляни!..

Алек не мог отвести взгляд от крупных четких букв, которые сразу бросились в глаза. «Изабелла Конти… Изабелла Конти… Изабелла Конти…» — читал он снова и снова, чувствуя, как кровь прилила к лицу, и почему-то задрожали руки.

Немного успокоившись, Алек посмотрел на Карла, расположившегося в кресле напротив, и с нескрываемой надеждой спросил:

— Теперь нет проблемы, Карл?

— Да, это упрощает все, — сразу согласился тот. — Вообрази, Алек, я… именно я!.. обнаружил это по чистой случайности!

— Я не могу поверить… не могу… Так в жизни не бывает, Карл… Только в снах или сказках… — тихо произнес Алек и прикрыл рукой глаза. Затем, как бы очнувшись, выделяя каждую букву, громко прочитал вслух: — ИЗАБЕЛЛА КОНТИ… Боже мой! Господи!..

— Алек, погоди… Все-таки для тебя не это — главная проблема, Карл постарался вернуть друга к действительности. — Ведь Лора…

— Нет, Карл! Нет! — Алек, не дослушав, перебил его и вскочил с кресла. Он заговорил убежденно и категорично: — Я уверен, что, получив свободу, добьюсь ответного чувства. Потому что… я и сам не знаю, почему!.. но мне кажется, что все будет хорошо. И согласись, Карл, теперь все… все совсем по-другому. И Лора, и я будем счастливы! Обязательно!

— Я был бы рад этому, — серьезно ответил Карл. — И был бы рад за тебя, Алек. Искренне рад, если бы тебе удалось добиться любви Лоры. И она, я думаю, узнав тебя, не испытает разочарования. Ты — хороший человек, Алек. Преданный. Надежный. Но все-таки… Давай не будем торопить события и обольщаться. Пока сделан только первый шаг. А вот каким окажется весь путь — неизвестно.

— Да, Карл. Не будем раньше времени предаваться эйфории. Но как только детектив представит отчет — все данные принесешь мне без промедления, — спокойно согласился Алек и деловым тоном продолжил: — Я хотел бы вот что обсудить с тобой…

Спустя несколько дней, Карл, стараясь держаться бесстрастно, вошел в кабинет Алека и молча положил перед ним на стол папку. Тот раскрыл ее и невозмутимо принялся знакомиться с содержанием. Но почти сразу вновь начал внимательно читать все сначала. Дойдя до конца, Алек откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и с каким-то подчеркнутым спокойствием спросил: