— Ну нет, милый Джо! Категорически не согласна! — живо запротестовала Олимпия, озорно сверкнув глазами. — Редфорд мне понравился. Обожаю грозных, рычащих, как разъяренный лев, мужчин! Суровых! Мрачных! О-бо-жа-ю!!! — игриво и страстно выдохнула она.

— Однако, Ли… Одно из двух: или я, как и Редфорд, похож на царя зверей; или, если это не так, возникают некоторые сомнения относительно твоего отношения ко мне.

— Ах, так! У тебя сомнения?.. И это после 27 лет совместной жизни!.. — притворно возмутилась довольная сияющая Олимпия.

Продолжая шутливую перебранку, родители погрузились в машину и уехали.

Лора направилась к дому. Безусловно, прогноз матери относительно реакции Редфорда был абсолютно точным. Хотя Лора догадалась о том, что не пришло в голову ни Олимпии, ни Джорджу: Алек принял их за ее друзей, а не родителей. И не мудрено. Отец выглядел очень моложаво для своих 52 лет. Высокая подтянутая фигура, которую он сохранил благодаря самозабвенной преданности волейболу и постоянным тренировкам; умное выразительное лицо, практически без морщин; легкая свободная походка делали его лет на десять моложе. А худенькая стройная мать с эффектной элегантной стрижкой белокурых волос; в очках с тонированными стеклами, закрывающими пол-лица; в короткой узкой юбке и тонкой блузке, откровенно эротичного фасона; в туфлях на высоком каблуке сегодня, как и всегда, производила на окружающих впечатление в лучшем случае старшей сестры, а чаще, как сейчас, например, подруги самой Лоры.

Необъяснимо было только то, почему господин Редфорд так обостренно и неприязненно отреагировал на присутствие родителей. Конечно, к экстравагантному непринужденному поведению Олимпии надо было привыкнуть, чтобы воспринимать ее спокойно, с юмором и доброжелательностью. Мама любила эпатаж. И впечатление от ее шокирующих выходок значительно усиливалось на фоне невозмутимого отца, всегда державшегося с редким достоинством. И он, и Лора, и Стас обожали Олимпию, гордились ее умом и талантом. Их всегда забавляла первоначальная реакция на нее незнакомых людей. Вот и господин Редфорд не стал исключением.

Как только Лора появилась в гостиной, Алек, стоявший у камина, немедленно повернулся к ней и, с трудом скрывая свое недовольство, холодно спросил:

— Так что же происходит в моем доме? И как часто?

Лора пожала плечами и бесстрастно ответила:

— Ничего ОСОБЕННОГО, — подчеркнула она, — не происходит. Тем более, «часто». Сегодняшний случай — единственный. ПОКА, — снова выделила Лора, — единственный.

Алек удивленно вскинул брови, глубоко засунул руки в карманы брюк и с сарказмом уточнил:

— То есть, вы считаете нормальным устраивать… вечеринки в моем доме?

— «Вечеринки»?.. О, нет! — беззаботно улыбнулась Лора. — Устраивать их в вашем доме — удовольствие ниже среднего. По этому поводу можете не беспокоиться, господин Редфорд. Что касается сегодняшнего случая… Я готова извиниться за те неудобства, что были вам доставлены. Просто я не знала, что все то время, что нахожусь в вашем доме, я должна быть в полной изоляции, не поддерживая с внешним миром никакой связи.

— Какая там «изоляция»? Кто говорит об этом? — вспылил Алек. — Я хочу, чтобы вы поняли только одно: мой дом — не проходной двор для всех и каждого!

— Олимпия и Джордж — не «каждые»!!! — возмутилась Лора. — Они…

— Мне это безразлично! — резко перебил ее Алек. — Я хочу, чтобы впредь инциденты, подобные сегодняшнему, были категорически исключены. Надеюсь, вы правильно понимаете мои требования. И дискуссия по этому вопросу прекращается. Подавайте ужин, Лора.

Она исподлобья внимательно посмотрела на него, молча развернулась и вышла.

Алек отправился мыть руки и переодеваться. Внутри него кипели противоречивые чувства, многим из которых объяснения он не находил. Ясно осознавалось только то чувство раздражения, которое появилось, когда он, войдя в гостиную, увидел Лору, сидящую на коленях этого Джорджа! Именно это, а не Олимпия с коньяком, до глубины души потрясло Алека. Он честно признал, что ему было чертовски неприятно наблюдать за тем, как ласково и непринужденно общались Лора и Джордж. А ведь совершенно очевидно, что у этого Джорджа вполне однозначные отношения с Олимпией. Хотелось бы знать, за каким дьяволом ему понадобилась еще и Лора!!! Седина уже в волосах, а туда же… Эдакий плейбой! Любимец женщин!.. Подумал бы своей головой о Лоре! Она же молоденькая совсем. Хотя ей тоже не мешало бы быть поосмотрительней! То ярко окрашенный раскрасавец-«павлин» какой-то! Теперь вот престарелый герой-любовник!.. Нет, ну надо же быть такой дурой! Останавливать свой выбор черт знает на ком!!!

В столовой Алек появился, доведя себя размышлениями до крайней точки кипения. Даже превосходный ужин не улучшил его настроения.

Когда Лора ушла, и он остался один, то еще долго не мог успокоиться и уснуть, одолеваемый мрачными раздумьями…

Самым удивительным оказалось то, что заблуждение Алека продолжилось из-за его же собственной предвзятости и отсутствия обычного элементарного любопытства.

Вскоре после поразивших Алека событий, произошедших в его доме, он присутствовал на одном званом ужине. Там же были Джордж и Олимпия. Увидев их, Алек помрачнел и весь вечер вел себя отстранено, практически не участвуя в общей беседе и не общаясь ни с кем из присутствующих. Потом не выдержал и заговорил с одним из своих хороших знакомых, осторожно переведя беседу на интересующую его, Алека, тему.

— А! — воскликнул тот. — Олимпия Картер! Как же! Знаком! Она — довольно известная писательница. Человек очень своеобразный! Впрочем, как и большинство творческих личностей. И потрясающая собеседница. Интересен и ее муж Джордж. Он — математик, занимается какими-то глобальными фундаментальными исследованиями. Говорят, Джордж — крупный специалист. Очень и очень умен. Пара они — поразительная! Их взаимная любовь — общеизвестна. Они вместе, наверное, больше четверти века, а влюблены друг в друга, как молодожены в медовый месяц! Хотя и по складу характеров, и по темпераменту, и по манере поведения — абсолютные противоположности. Но всегда и везде вместе. Они обожают друг друга!..