— Ты хочешь, чтобы я выслушал тебя, Тина? Хорошо. Надеюсь, тема, которая волнует тебя, не займет много времени! — усмехнулся он. — Итак?..

Они стояли напротив, разделенные креслом, и пристально смотрели прямо в глаза друг друга. Чувствуя, что теряет выдержку, и не желая больше откладывать объяснение с Филиппом, Тина решительно произнесла:

— Филипп, ты знаешь, что сегодня я разговаривала с твоей мамой. Ее доводы тебе, конечно, известны, и я не буду их повторять. Мне они кажутся убедительными. Филипп, ты должен жениться. Это необходимо сделать. Для всех необходимо. Ты, как и я, это прекрасно понимаешь.

Она замолчала. Филипп тоже молчал. Потом спокойно спросил:

— Ты сказала все, что хотела, любовь моя?

— Д-да… — растерялась Тина, удивленно глядя на него.

Она совершенно не понимала его невозмутимой бесстрастной реакции на свои слова.

— Вот и замечательно! — улыбнулся Филипп и вновь протянул к ней руку. — А теперь иди ко мне. Я хочу поцеловать тебя!

— Но Филипп… — окончательно растерявшись, возразила Тина.

— Да, любимая?.. — ласково откликнулся он. — Чего ты хочешь?

— П-поговорить… — сконфузившись, Тина вдруг стала заикаться.

— Тина, любовь моя!.. — засмеялся Филипп. — Сколько же еще тем для обсуждения ты припасла на сегодняшний вечер? А? Надеюсь, не сотню? Принц хоть и желал слушать на ночь сказки в твоем исполнении, но не до утра же!.. Пощади, бесценная моя Шахерезада! — пошутил он и беззаботно завершил: — Но не будем зря терять время! Говори скорее, какая там у тебя еще тема на очереди?

Тина всплеснула руками и возбужденно произнесла:

— Филипп!.. Тема только одна! О твоей женитьбе!

Он высоко поднял брови и усмехнулся.

— Тина, дорогая, эта тема нами завершена. Ты просила выслушать тебя. Я это сделал. По-моему, все условия соблюдены. Твое желание выполнено. А теперь иди ко мне. Я хочу поцеловать тебя, наконец!

— Да нет, Филипп! Ну как же?.. — бурно запротестовала Тина. — Какие поцелуи? Мы должны договорить…

— О чем? — теряя терпение, резко спросил Филипп.

— О твоей женитьбе, — настойчиво произнесла Тина.

— Тина, ты просила выслушать тебя. Я это сделал, — повторил он. — Все. Тема закрыта.

— Филипп, подожди… Ты меня совсем сбил с толку!.. Да! Ты меня выслушал. Спасибо, конечно! — с легкой иронией сказала Тина. — Но ты ничего не ответил мне! Тема никак не может считаться закрытой, потому что мы с тобой не пришли ни к какому решению.

— То есть? К какому решению мы должны прийти? — раздраженно уточнил Филипп. — Если к решению о нашем с тобой браке — пожалуйста! Возражений у меня нет.

— Филипп, ты прекрасно понимаешь, что сейчас речь не об этом! — горячо воскликнула она. — Брак со мной исключен! ИСКЛЮЧЕН!!!

— Тогда и обсуждать нечего! — категорично отрезал он.

— Нет! Есть! Есть, Филипп, что обсуждать!!!

Потеряв самообладание, Тина говорила громко и возбужденно.

— Филипп, ты должен, должен, должен жениться! Твоя семья желает этого! И девушка, как мне сказали, замечательная! Тем более, тебе она нравится!

Филипп усмехнулся и иронично произнес:

— Тина, она мне нравится ровно так же, как и множество других девушек и женщин, с которыми я знаком. Но ЛЮБЛЮ я единственную женщину. ЕДИНСТВЕННУЮ!!! Тебя! — серьезно завершил он.

Тина в отчаянье закрыла лицо руками, потом подняла голову, крепко вцепилась пальцами в спинку кресла, глубоко вздохнула и, решившись, со всей возможной убедительностью проникновенно заговорила:

— Филипп, милый, я… я понимаю твои чувства. Я благодарна тебе за ту нежность и любовь, которой ты меня окружаешь. Но Филипп… Я же знаю, как страстно ты мечтаешь иметь месью. Знаю! И знаю, что ты хочешь иметь ребенка. Я это понимаю, потому что сама — мать. Филипп, пойми, твоя женитьба решит очень многое. Твоя семья будет довольна. Ты выполнишь свой долг. Хотя бы в той части, что обеспечишь семью наследником. А главное, у тебя будет свой очаг, жена и дети. Свои дети! Родные, бесконечно любимые, милые, трогательные дети. Поверь, Филипп, это огромное счастье и радость — быть отцом. Я помню, как счастлив был Дан, когда родились Лия и Гарри. И ты будешь счастлив не меньше! Я знаю, ты будешь замечательным отцом, Филипп!

Тина понимала, что в своих доводах использует недопустимо жестокий прием. Но выхода не было. Она с сожалением и горечью признавала, что ей снова приходится действовать беспощадно и жестко. Тина видела, что от ее слов Филипп побледнел. Он сжал кулаки, потом глубоко засунул руки в карманы брюк, нахмурился и помрачнел.

— И что ты предлагаешь? — сдержанно спросил он, сдвинув брови к переносице.

Тина набрала полную грудь воздуха, медленно выдохнула и негромко, но уверенно ответила: