— Да… конечно… я понимаю… — тихо откликнулась Тина, а потом прямо спросила: — Вы хотите, чтобы я и Филипп немедленно расстались?

— Да!

Ответ был коротким и твердым.

Тина глубоко вздохнула. Она давно предвидела такой поворот событий. Очень давно! Еще тогда, когда была совсем молоденькой 18-летней девчонкой. Когда судьба снова свела ее с Филиппом, Тина тем более не сомневалась, что рано или поздно наступит тот решающий момент, когда Филиппу неизбежно придется делать выбор. Одному Богу известно, сколько усилий прилагала Тина, чтобы противостоять любви Филиппа!!! А вспоминать о том, с какой беспощадностью ей пришлось действовать тогда, когда… О! Вспоминать об этом безмерно тяжело!.. Тогда она, Тина, считала, что после всего, что произошло, разрыв между нею и Филиппом неизбежен. Но ошиблась… Расплата за эту ошибку до сих пор причиняла Тине боль. Простить себя Тина не могла! Потому что в своем стремлении помочь Филиппу разорвать их отношения, дать ему возможность спокойно построить личную судьбу, преступила допустимую грань и нанесла Филиппу страшный непоправимый удар. Тина испытывала мучительный укор совести из-за того, что именно она стала причиной тех его переживаний.

Поэтому теперь, понимая чувства матери Филиппа, разделяя их, все же нерешительно сказала:

— Я… согласна с вами. Но… Я не знаю, что я… могу сделать. Не знаю!..

— Откажитесь продолжать отношения с Филиппом. Откажитесь, Валентина! Решительно откажитесь! — последовала настойчивая просьба.

— Но… понимаете… Все очень сложно и запутанно между нами. Вы многого не знаете… — Тина выразительно и печально посмотрела прямо в глаза матери Филиппа. — Поверьте, я вас понимаю. Я готова объясниться с Филиппом. Но твердо обещать вам, что мне удастся что-то изменить, я не могу. Я попытаюсь…

Мать Филиппа долго и пристально всматривалась в лицо Тины, потом вздохнула и негромко сказала:

— Вы — хорошая женщина, Валентина. Поверьте, я сожалею, что вынуждена вести эту беседу. Я благодарна вам за откровенность и прямоту. Поймите, я тоже переживаю. Я — мать. Мне хочется видеть своего сына счастливым. Я ничего не имею против вас. Возможно, при других обстоятельствах… Я не хочу обидеть или оскорбить вас, но все-таки я должна сказать вам следующее. Видите ли, Валентина… В общем, та девушка, которую мы хотели бы видеть женой нашего сына, замечательная. Филиппу она, в принципе, всегда нравилась. Если бы не встреча с вами!.. Я уверена, Филипп скорее всего согласился бы на брак с ней. Только, пожалуйста, не обижайтесь на мои слова.

Тина грустно улыбнулась и мягко возразила:

— Что вы! Какая обида? Я все понимаю. Поверьте, я буду рада, если и в вашей жизни, и в жизни Филиппа все хорошо и удачно сложится. Ведь помимо… всего… наверное, вы это знаете… я и Филипп — давние друзья. И друзья — настоящие. Я никогда не сделаю Филиппу ничего плохого! Я очень хочу, чтобы он был счастлив! — горячо произнесла она. — Я знаю, что такое счастье! Я была когда-то счастлива! Очень счастлива! И Филиппу… от души… желаю…

На глазах Тины появились слезы, спазм сдавил горло, и она, чтобы не расплакаться, замолчала, преодолевая волнение, охватившее ее.

Мать Филиппа накрыла своей ладонью руку Тины и тихо спросила:

— Значит, я могу рассчитывать на вашу поддержку, Валентина?

— Да… конечно… — еле слышно откликнулась Тина.

В молчании они доехали до дома Тины и попрощались.

Тина нервно вышагивала по гостиной, снова и снова повторяя то, что скажет сейчас Филиппу. Он опаздывал. Тина посмотрела на часы. Каждая последующая минута ожидания казалась длиною в целую вечность. Внутреннее напряжение росло. Оно достигло апогея как раз тогда, когда в гостиную ворвался Филипп. Он устремился к Тине, по дороге бурно и возбужденно извиняясь:

— Тина, милая, добрый вечер! Прости, пожалуйста, за опоздание!

Он попытался обнять ее, но она мягко отстранилась и спокойно сказала:

— Добрый вечер, Филипп. Ну какие могут быть извинения!..

Филипп шагнул к ней, но она поспешно отступила. Он проницательно посмотрел на нее и, немного помолчав, серьезно, со всей возможной убедительностью в голосе, произнес:

— Я все знаю. Забудь об этом. Забудь. И все.

Он подошел, взял руки Тины в свои и слегка сжал их.

— Пожалуйста, Тина, не думай об этом.

Филипп вновь сделал попытку обнять ее, но Тина выскользнула из его объятий и быстро зашла за высокую спинку кресла.

— Филипп, я хочу поговорить о… — начала она.

— Нет! — резко бросил он. — На эту идиотскую тему о моем браке — нет! Нет!!!

— Но Филипп…

— Я не буду обсуждать эту тему, Тина! — категорично и жестко отрезал Филипп и после небольшой паузы, вполне справившись с собой, мягким и проникновенным тоном сказал: — Тина, любимая, я соскучился и очень ждал нашей встречи. Иди ко мне, любовь моя!..

Филипп протянул руку, держа ее на весу раскрытой ладонью вверх. Как завороженная, Тина смотрела на нее, усилием воли сдерживая собственный порыв немедленно подойти к Филиппу. Он ждал какое-то время, потом, поймав, наконец, ее взгляд, вопросительно посмотрел. Она отрицательно покачала головой и сумбурно заговорила:

— Филипп… я… мы… нам надо… поговорить. Филипп, пожалуйста, выслушай меня!

Он медленно опустил руку, молча постоял, раздумывая, затем глубоко вздохнул и, стараясь скрыть свое недовольство, спросил: