Чеченцы
вернуться

Нунуев С.-х. М.
Шрифт:
* * *
Мой друг! Недостаточно шапку носить, Чтоб храбрым мужчиной в ауле прослыть. Как вор, что он честен, твердить не привык, — Дела его рук не прикроет язык.
* * *
Не греет ни летом очаг, ни зимой. Нет в доме тепла у хозяйки плохой. Где правит хозяйка негодная, — там И холодно мужу, и зябко гостям.
* * *
Когда я недружную вижу семью, — То словно терплю пораженье в бою: На сердце обида, тоска и печаль, И тех, кто живет в этом доме, мне жаль.
* * *
Кто гибнет в сраженье, как доблестный воин, Тот имя свое обессмертить достоин. А трус малодушный, хоть жизнь свою спас, — Утративши честь, умирает сто раз!
* * *
Мужчина, что гордость свою бережет, Как крепость, Отчизны надежный оплот. А девушка, верная чести своей, Сравнима с надежностью трех крепостей!
Рассвет в горах
Озаренные рассветом, Розовеют выси гор, С первым солнечным приветом Оживает птичий хор. И олень ветвисторогий Сквозь редеющую тьму Устремляется в тревоге К олененку своему. Потому что в чаще где-то Выл всю ночь свирепый волк, Даже в зареве рассвета Волчий голос не умолк. Вторит волку диким воем Бурный, пенистый Аргун, — И весьма обеспокоен Этим всем олень-прыгун. Легкой тенью вверх несется Мать-олениха, с ней сын, Чтоб добраться раньше солнца До спасительных вершин. И луна, взглянуть не смея. Как лучами блещет день, Прочь с небес бежит скорее, Как испуганный олень.

Асланбек Осмаев

Улица детства
Я часто представляю, как на гребне Встречных лет, В накрапах середины Вернусь я в тот далекий вечер летний, Где спит калитка В кущах тишины. Тревожные глаза, Глаза соленые, Стесненное дыхание в груди… Я руку подаю: «Прими, зеленая! Оставленная улочка, Прости! Дай руку, вольно пахнущую травами…» Не узнавая, Та глядит светло. Уже давно живет Иными нравами, Подвинувшееся к городу Село. Другое детство На просторных улицах Здесь оглашает криками возню. Лишь изредка в толпе — И что тут хмуриться? — Я сверстников забытых Узнаю. Узнай меня, Нам данная в наследство!» Очарованье верности храня, Ведет меня Звонкоголосым детством, В улыбках окон Улочка моя. Поет арык, давно прорытый другом, Врачуя душу свежестью, Речист… А в вышине — Взметенной в небо туго Акации Смеется каждый лист. И груша, что я посадил когда-то, Плодоносит. Спасибо, брат, ее спасавший в осень! Протянутые ветви пожимаю. — «Давай-ка жить, не старясь!» — призываю…
Клятва
«Я все смогу!» — Не ради красоты Пятнал иной истории страницы… История ломает вам хребты — Слепым, самонадеянным спесивцам! Того, кто сеял не зерно,  а зло Под голубым, Добро творящим небом, В жестокости лишь Видя божество, — Смело, как сор, святым народным гневом. Коварный князь, губивший храбрецов За смелый взгляд, за дерзость ослушанья, Что стоишь ты перед судом веков, Перед глухим молчаньем мирозданья! «Я все смогу!..» Вы яростным копьем Жестокий клич в историю врезали… Правители, вы сталью и огнем Калеча мир, бесследно исчезали. Наполеон, ну, где твои полки? Эй, бесноватый фюрер! Вас хватало, Чтобы топить в крови материки — Народная пята вас в прах втоптала. Звучи во имя мира и добра Людская клятва, с верой и любовью! А клятву, что во имя зла дана, Бесплодному зерну уподобляю. Страна моя! ты все перенесла, Как богатырь, ты не кичилась мощью. И в праве говорить: «Я все смогла! Я все смогу!» Уверен я — ты сможешь!
Первая любовь
Цвел медленный закат у родника, Где выкликало сумрак Птичье пенье… Любимая, Как облачко, легка, Прозрачна… И страшит прикосновенье. Грел щеку встрепенувшийся листок, В сиянье яблонь, Золотых и летних, Пойми, моя любимая, восторг, Мой отроческий, Первый мой! — Последний… Мешая краски, шум затих земной. Недвижно я стоял перед тобою. Какое чувство Завладело мной, Восторгом охватив, Лишив покоя? Сверкал родник И тихо пел, скрепя. Чист и кристален, Без соринки, фальши, Не смея оглянуться на тебя, Я уходи все дальше, дальше, дальше.

Театр

Вайнахский профессиональный драматический театр был основан в 1931 году, а через 13 лет вместе с народом отправился в изгнание. С восстановлением республики в 1957 году Чечено-Ингушский театр (которому в 1943 году было присвоено имя Героя Советского Союза Ханпаши Нуралилова) возобновляет работу на родине.

В условиях творческой несвободы театр, как и другие виды искусства, должен был существовать в заданных идеологических рамках. Этим определялась тематика спектаклей: борьба с пережитками прошлого, раскрепощение женщины-горянки, трудовой подвиг советского народа, антирелигиозная тема и др. Конечно, все это не могло истребить истинные духовные ценности вайнахов. Народ продолжал жить по законам своей, глубинной, пульсирующей в нем силы, существующей, пока он ощущает себя народом.

Наибольшим успехом пользовались комедии — вайнахи всегда любили посмеяться над собой!

Пьеса А. Хамидова «Бож-Али», поставленная П. Харлипом в 1965 году, стала чеченской театральной классикой. Спектакль выдержал наибольшее количество представлений, был отмечен дипломом и премией на смотре, посвященном 50-летию Октября. Корреспондент «Советской культуры» В. Полтавцев, анализируя этот спектакль, писал: «Думается, что национальному Чечено-Ингушскому театру удается сохранить и продолжить линию творческого слияния различных по возрасту, школам и направлениям актеров в едином ансамбле».