— Rue des Bourguignons sous le mur du Val de Grace — под стеной Валь–де–Грас, — прочла она вслух. — Они выгравировали это даже здесь? Поразительно!

Через несколько поворотов она нашла указатель: «5 ЛГ» и под ним — «1780».

— Что это означает? — спросила Алиса у Джоанн, которая шла перед ней.

— Эти знаки свидетельствуют о ремонтных работах первого генерального инспектора каменоломен, Гвилламота. После того как на севере и юге стали обваливаться дома и оседать целые кварталы, парижане заинтересовались средневековыми каменоломнями, которые находятся у них под ногами. Они с ужасом выяснили, что их город построен на огромном лабиринте. Парижане решили исследовать каменоломни и, оправившись от потрясения, начали составлять карты и укреплять большие участки. Они засыпали и замуровали большое количество опасных проходов и пещер, а с другой стороны, выкопали новые проходы, чтобы обнаружить пустое пространство. Я сомневаюсь, что благодаря этому почва на самом деле стала более устойчивой.

Джоанн лукаво улыбнулась.

— Во всяком случае, это участок, который в 1780 году укреплял Гвилламот.

— А названия улиц? Это он велел их прикрепить? — спросила Иви.

— Многие из них да, чтобы ориентироваться. Но ведь сейчас многие улицы называются не так, как тогда. Rue d'Enfer — Адская улица — сейчас называется Сен–Мишель. Ад остался только здесь, внизу.

Иви с удовольствием узнала бы больше, но они уже дошли до помещений, расположенных под кладбищем. Как и во многих местах во всем мире, мертвецы на Монпарнасе покоились не только в гробах или в узких фамильных склепах. Под кладбищем находились также продолговатые крипты и проходы с нишами, подземные хранилища, в которых покоились кости старых могильщиков, и пышные захоронения когда–то влиятельных, а ныне давно забытых членов парижского общества.

Вампиры разделились на несколько групп. Некоторые вытаскивали новые гробы из мастерских, расположенных возле кладбища, и спускали их в проходы. Другие освобождали гробы в семейных склепах. Третья группа искала в криптах хорошо сохранившиеся гробы.

— Вон тот наверху мне бы, наверное, подошел, — сказал Франц Леопольд, указывая на старый саркофаг из потускневшей бронзы, украшенный великолепным гербом.

— Там лежит молодой виконт, — произнесла Иви, которая взяла один из факелов, чтобы разобрать надпись.

— Тогда этот гроб станет для меня подходящим местом отдыха, — высказал свое мнение Франц Леопольд и жестом велел Матиасу приблизиться.

Слуга подошел к внушительному саркофагу и в качестве проверки приподнял его. Судя по всему, гроб был невероятно тяжелым.

Алиса закатила глаза.

— Неужели ты серьезно? Ты хочешь, чтобы Матиас тащил этого монстра по проходам?

— А почему бы и нет? — ответил Франц Леопольд, но у Иви сложилось впечатление, что он просто хотел спровоцировать Алису.

К счастью, вмешался Себастьен.

— Мы не можем взять этот гроб, — кратко резюмировал он. — Если он исчезнет, поднимется шумиха. Кроме того, он может не вписаться в некоторые повороты.

Лицо Матиаса, как всегда, оставалось невозмутимым, но Иви заметила, что он испытал облегчение.

— Там есть еще один гроб, — сказал Пирас, указывая пальцем на простой, потемневший от времени деревянный ящик.

Иви заметила, как у Матиаса дернулся уголок рта. Затем слуга вновь стал серьезным. Он поднял гроб и зажал его под мышкой. Алиса и Лучиано обменялись взглядами. Они еле сдерживались, чтобы не рассмеяться.

— Эту уродливую вещь ты можешь отнести Карлу Филиппу, — капризно заметил Франц Леопольд. — Для меня поищи что–нибудь получше.

Лишь Иви заметила, что для Франца Леопольда это, собственно говоря, не имело никакого значения. Но к чему был весь этот театр? Для Алисы?

Через некоторое время они собрали достаточное количество гробов и отправились назад, в жилище Пирас.

Когда вампиры вернулись в пещеры под Валь–де–Грас, слуги, которых отправили в Ла–Виллет, уже ждали их там. Их поход на скотобойню оказался удачным, и Таммо издал радостный возглас, почуяв аромат теплой говяжьей крови. Наследники собрались вокруг Пирас, чтобы получить свою порцию.

Сытый и довольный Лучиано упал на свой новый гроб.

— Думаю, в Париже не так уж и плохо.

— Ах, основные потребности Носферас удовлетворены, — сказал Франц Леопольд. — А другим еще надо немного подождать, как, например, любознательной Алисе. Она с нетерпением ждет следующего вечера, когда начнутся наши занятия. Не могу решить, кто из вас двоих хуже, — добавил он и с драматическим вздохом присел возле Иви на крышку ее гроба.

Латона прогуливалась по Шам де Марс под руку со своим дядей.

— Место, обремененное историей, — сказала она.

Дядя проворчал что–то невразумительное, но Латона не обратила на это внимания и стала рассказывать ему, о чем прочла и своей книге, которую несла под мышкой.

Огромную площадь более ста лет назад выровняли, чтобы сделать учебный плац, и окружили рвом и вязовой аллеей. Здесь и 1790 году на ежегодном празднике в честь взятия Бастилии Людовик Шестнадцатый поклялся на Конституции. А год спустя здесь погибли сотни парижан. Их тела в ту же ночь были сброшены в Сену. Виновными сочли бургомистра Бэлли и генерала Лафайета, и они впали в немилость. Революция набирала ход. Гильотина начала свою кровавую работу.