Каролина уже рассказала о неудачах коллег своим ребятам, чем значительно подняла командный боевой дух. В конце концов, именно их отдел вышел на Спайка Хампера, а он пока что самый перспективный подозреваемый из всех фигурантов дела. В общем, все шло не так уж плохо.

— Сержант?

В дверном проеме стоял Стив Оулер. Сегодня молодой констебль выглядел еще привлекательнее обычного. Его короткие, стриженные почти под ноль волосы были влажными, будто он только что принял душ, а кожа светилась от здоровья и прекрасного ухода. Черная футболка Оулера была заправлена в узкие черные джинсы, идеально выглаженные и выгодно подчеркивающие точеную мускулатуру ног.

— Да? Что случилось?

— Подружки Чейза. Я вот что подумал. Среди них ведь была одна по фамилии Кракенфилд, правильно?

— Ну и что? Она не входит ни в список наркоманок, ни в список самоубийц, разве нет?

Каролина нахмурилась. Ей совсем не хотелось, чтобы Оулер стал еще самонадеяннее. Что он там обнаружил?

— Я что-то пропустила?

— Нет, не в том дело. Вы помните, на днях во всех газетах печатали историю про одного наркомана, который ухаживал за ребенком и умер от передозировки? По-моему, его фамилия тоже была Кракенфилд.

— Совпадение, — невольно сказала Каролина, хотя и призналась самой себе, что в предположении Оулера есть смысл.

— Может, и совпадение, — сказал он, — но фамилия Кракенфилд не такая уж распространенная. По крайней мере я слышу ее впервые. А вы нет?

Каролина вздохнула. Нельзя быть такой предвзятой только из-за того, что ей не нравится манера Оулера выпячивать свою привлекательность, и из-за его крысиных замашек.

— Ладно, — сказала она. — Свяжись с его родственниками. Проверь, нет ли там какой-нибудь связи.

— Будет сделано, — ответил Оулер и, повернувшись, направился к своему столу.

Каролина наблюдала за его легкой походкой и за тем, как нахально он выставляет свой накачанный зад. Она очень надеялась, что одинаковые фамилии окажутся всего лишь совпадением. Жалко, что она не заметила сама. Этот злосчастный список любовниц лежал у них в отделе уже несколько дней. Каролина заметила боковым зрением Фемура, который брел к ней, едва переставляя ноги.

Выглядел он как никогда плохо. Вчера вечером в пабе Фемур выпил пять стопок виски, тогда как Каролина заказала себе всего одну порцию. Она надеялась, что Фемур хотя бы дома не пьет спиртного. Он подошел к столу, и Каролина заметила, что глаза у него красные.

— Доброе утро, шеф.

— Привет, Келли. Есть что-нибудь новое?

— Ничего особенного. Как там дела со Спайком Хампером?

Фемур передернул плечами и провел ладонями по своим жестким волосам.

— По-моему, ребята из второго правы. Хампер не имеет отношения к убийству Чейза. Газет он никогда не читает, политикой не интересуется, а на имя Чейза абсолютно никак не отреагировал. Похоже, он и правда понятия не имеет, кто это такой и за что его убили.

Когда Фемур закончил говорить, он выглядел уже немного бодрее. Каролина подумала, что пара галлонов горячего сладкого чая и несколько бутербродов с беконом окончательно привели бы Фемура в чувство.

— Понятно, — сказала она, слишком поздно сообразив, что именно таким образом Фемур принимал доклады у подчиненных.

Каролина улыбнулась ему, надеясь, что он примет это как извинение, но Фемур посмотрел на нее без всякого выражения.

— Ну, а ты чем тут занималась, пока я вкалывал на ребят из второго отдела? — спросил он, кое-как ворочая языком, будто прикусил его.

— Сегодня утром у нас появилась новая ниточка, правда, пока что неизвестно, приведет она куда-нибудь или нет.

Фемур кивнул, и Каролина рассказала ему об умершем наркомане и одной из бывших подружек Чейза. Лицо Фемура заметно оживилось.

— Вот это уже гораздо интереснее, — сказал он и даже улыбнулся. — Отличная работа, Келли.

Каролина попыталась заглушить голос совести, но не смогла и призналась:

— Совпадение заметил Стив Оулер. Не я.

Она снова склонилась над бумагами.

— Все равно отличная работа, — заметил Фемур своим обычным голосом.

Каролина взглянула на шефа и поняла, что он догадался, как трудно ей было признать заслугу Оулера. Фемур улыбнулся еще шире и от этого стал гораздо симпатичнее.

— Будет лучше, если ты сама поговоришь с дочкой Чейза. Я вам буду только мешать. Потом расскажешь, как все прошло.

— Будет сделано, Уилл.

Кейт Гибберт сидела в комнате для допросов и пересказывала все, что смогла вспомнить о том вечере, когда она звонила своему настоящему отцу из театра. Выглядела она так, будто ей на плечи взвалили земной шар, однако большую часть времени глаза у Кейт были сухими, а голос почти не дрожал. Когда Каролина попросила объяснить, каким образом Кейт познакомилась с Малкольмом Чейзом, девочка рассказала о том, как узнала о своем настоящем отце и решила с ним встретиться. Она говорила с удивительным хладнокровием, что звучало не очень искренне, зато храбро.