Не полагаясь на свою выдержку, Деб промолчала.

Вернувшись домой, она дала отцу первые две таблетки и принялась за уборку — привела в порядок его спальню, а заодно почистила старый, давно не полированный комод. Покончив с уборкой, Деб позволила себе редкое удовольствие посидеть полчасика у постели матери и спокойно поговорить о детях. Затем спустилась на кухню, закатала рукава и принялась готовить ужин, стараясь придумать что-нибудь достаточно мягкое для зубов отца и достаточно вкусное, чтобы возбудить аппетит у мамы. Дебора вспомнила, какая она худенькая, и подумала, что они с отцом, наверное, пропустили немало обедов и ужинов.

Едва Дебора закончила мыть посуду, как проснулся отец. Следуя его отрывистым указаниям, она затопила в гостиной камин и поставила перед огнем решетку. Время от времени Деб оборачивалась через плечо и сконфуженно смотрела на мать, а та успокаивающе кивала ей. Включив настольную лампу возле кресла отца, Дебора укрыла ему колени пледом, с которым он предпочитал сидеть у огня.

Через пару часов она проводила отца наверх, в его спальню. Затем последовал обычный и крайне неприятный ритуал, во время которого Дебора уговаривала отца принять таблетки, а он сначала наотрез отказывался, потом согласился и потребовал стакан сока. Разумеется, сок грозил ему обострением язвенной болезни, но у Деборы не оставалось сил спорить. Единственное, на что она была способна, это добраться до кровати. Деб знала, что мама способна дойти до спальни сама.

Следующие два дня прошли спокойнее. В субботу ночью Деборе удалось неплохо выспаться, и в воскресенье утром у нее нашлось достаточно сил, чтобы за завтраком начать милую беседу.

Позднее усилия Деб были вознаграждены сполна — родители снова разговорились и даже немного посмеялись. Слушая благословенные звуки и чувствуя себя гораздо лучше, Дебора усадила их в гостиной с газетами, а сама начала готовить настоящий воскресный обед.

Она действительно думала, что сможет вернуться домой тем же вечером, как и планировала. Позвонив Адаму, Деб пообещала, что постарается приехать до того, как он заснет, а если задержится, то не будет его будить, а ляжет в свободной комнате.

— Как у вас там дела, дорогая? — спросил Адам с нежностью, в которой Дебора сейчас так нуждалась.

— Как ни странно, вполне прилично. Сегодня утром они были так милы друг с другом, даже не верится.

— Надеюсь, это надолго.

— Я тоже надеюсь. Как дети?

— Лучше не бывает. Кейт сегодня утром играла с мальчишками в футбол, поэтому у меня нашлось время спокойно почитать газету. Ты же знаешь, милая, она просто прелесть. Можешь ею гордиться.

— О Адам! — Дебора снова вздохнула, но на сей раз исключительно от удовольствия. — А как Милли?

— Спала всю ночь напролет. Абсолютно сухая. Она у нас такая спокойная, не в пример многим.

— Отлично. Ну ладно, если успею, вечером увидимся. Мне пора идти.

Разговор с Адамом подбодрил Деб настолько, что последнюю часть обеда она готовила, распевая любимые детские песенки. Когда Дебора чистила морковь и пела «Малышка Полли Оливер», к ней присоединилась и мама. Естественно, через пару минут из гостиной раздался крик:

— Может, вы прекратите наконец этот кошачий концерт!

Дебора посмотрела на мать и увидела, как у той с лица исчезает счастливая улыбка, такая редкая в последнее время. Деб закрыла глаза и взмолилась, чтобы эта жалоба оказалась последней на сегодня.

К сожалению, молитва не была услышана. Отец с каждым часом становился все невыносимее. Дебора не понимала, в чем причина такого поведения — во врожденной жестокости, сильной боли или желании сделать все, чтобы она снова не оставила их двоих наедине.

Когда пришло время пить чай, мама уже готова была расплакаться: Деб позвонила домой и сказала Адаму, что сегодня вечером вернуться не сможет.

— Отправишь детей в школу? — грустно спросила она. — Прости, что сваливаю все на тебя, но…

— У тебя нет другого выхода, дорогая. Вернешься, когда получится. Посмотрим, может, Анна опять возьмет Милли к себе. Надеюсь, возьмет. Мы с ней в пятницу разговаривали, и она сказала, что для Полы хорошо, когда в доме есть еще один ребенок. В общем, не волнуйся, мы справимся.

Однако Дебора не могла не волноваться. Милли совсем недавно исполнился годик, а шумным и непоседливым близнецам было по пять лет. Кейт делала все, чтобы помочь отцу с братьями и сестрой, но она и сама была ребенком, а у Адама хватало дел на работе.

Когда пришло время укладывать отца спать, Дебора чувствовала, что готова его ударить. Она знала, что на сей раз у нее не хватит ни сил, ни терпения уговаривать его принять таблетки. Пускай делает как знает, подумала Деб. Если ему станет хуже, пенять будет только на себя.